Лэм выслушал его, не перебивая:

— В колледже вас научили говорить. А может, это у вас от природы. А теперь признавайтесь: к каким выводам вы пришли самостоятельно, а к каким — с помощью мисс Силвер?

Фрэнк отвел глаза.

Лэм усмехнулся.

— Забудьте на время о своих теориях и посмотрите расписание поездов. Неизвестному пришлось проехать двадцать миль на «остине», да еще в темноте. Он должен был бросить машину в Бэзинстоуке и сесть в поезд. Но где именно?

Фрэнк листал страницы.

— Сейчас узнаем… Луизу вряд ли убили днем. Если убийство произошло в пять часов в пятницу, неизвестный успел спрятать труп и отвести машину. В четверть седьмого он вполне мог оказаться на станции в Бэзинстоуке. В таком случае он мог сесть на поезд в шесть двадцать и с одной пересадкой доехать до Лентона к половине восьмого. Оттуда он и позвонил в гараж. Но зачем ему понадобилось так рисковать?

— Он боялся, что о машине заявят в полицию. Хотел выиграть время, уничтожить отпечатки. Даже если сам он был в перчатках или стер отпечатки, в машине могли остаться следы пальцев женщины.

— Да, пожалуй. И все-таки он рисковал.

— Ничуть. В гараже даже не поинтересовались, откуда он звонит. Он просто выиграл время — чтобы его забыли случайные попутчики. Бэзинстоук — оживленная станция, там вряд ли кто-нибудь обратил внимание на человека, торопливо покупающего билет. Немало местных жителей работает в Лентоне.

Фрэнк приподнял бровь.

— Никакой надежды!

Лэм кивнул.

— Посмотрим на дело с другой стороны: нам поможет второе убийство. Надо найти человека, с которым встречалась Мэри Стоукс. Он может оказаться убийцей, но даже если он чист, то сможет что-нибудь сообщить нам, а мы снимем отпечатки его пальцев. А теперь расскажите, известно ли об этой девушке что-нибудь, о чем мало кто знал?

— Нет, ничего.

— Вот как? Со времен моей молодости деревня заметно изменилась.

— Но даже из этого обстоятельства можно извлечь пользу. У Мэри были серьезные причины хранить свою тайну. Ей приходилось быть очень осторожной.

Лэм кивнул.

— Значит, с кем она могла встречаться?

— Только не с Джо Тернберри.

— Нам уже известно, что Джо тут ни при чем — благодаря отпечаткам. И вовсе не Джо прятал труп миссис Роджерз в субботу вечером — в это время он был дома, что подтвердила его хозяйка, миссис Госсетт. Между нами говоря, думаю, Джо можно исключить из списка подозреваемых. Отвести машину в Бэзинстоук в пятницу вечером он не мог, так как был на дежурстве. Все это еще надо проверить, но похоже, преступления он не совершал, да и вряд ли умеет водить машину.

— Напротив, прекрасно водит — он проработал пару лет в гараже, прежде чем ушел в армию.

— Но если Джо отпадает, кто остается? Видимо, Мэри Стоукс считала, что деревенские парни ей не ровня? А неподалеку от рощи Мертвеца живет мистер Марк Харлоу? Что скажете о нем? И о другом человеке, этом экспериментаторе… как его фамилия? Хатауэй?

Лицо Фрэнка стало непроницаемым.

— Он женат на моей кузине Сисели Эбботт.

— И что же, они счастливая пара?

Ровным, ничего не выражающим голосом Фрэнк ответил:

— Нет, они расстались.

— Значит, снимем отпечатки пальцев Хатауэя и Харлоу. Любой из них мог встречаться с Мэри Стоукс. Поручите это дело Смиту. И заодно пусть узнает, где они были во время убийства Луизы Роджерз, в пятницу, а также в субботу, когда ее труп прятали в другом месте.

Миссис Хоппер, обливаясь слезами, опознала свою постоялицу, подкрепилась крепким горячим чаем и отправилась домой, в Хэмпстед. В полиции Лентона бледный Мишель Ферран давал показания. В кабинете жарко пылал огонь, но он неудержимо дрожал — худой, слабый юноша с преждевременно постаревшим лицом. Он тоже опознал труп и разрыдался над ним так же бурно, как миссис Хоппер. Но сейчас его глаза были сухими. Он сидел близко к огню и никак не мог успокоить дрожащие руки. На беглом английском с сильным акцентом и странным построением фраз, выдававшим иностранца, он давал показания, которые записывал сержант Эбботт.

— Вы хорошо знали миссис Роджерз? — спросил Лэм.

Ферран развел дрожащими руками.

— Хорошо ли я знал ее? Боже мой, да кто мог знать ее, если не я! Наши родители дружили, мы выросли, как брат и сестра. Я немного моложе ее. Луизу я обожал, всюду ходил за ней по пятам, как собачонка… — он содрогнулся, — это было в детстве.

Лэм вытаращил глаза: как все-таки нервозны эти иностранцы! Строжайшим тоном он продолжал:

— Я спрашиваю вас не о детстве, мистер Ферран.

— Но вы же хотели услышать все, что мне известно. Я должен был как-то объяснить, откуда знаю Луизу. Я просто пояснял, в чем дело. Я не кавалер, как это вы называете — я друг семьи. Могу заверить, что родители Луизы были чрезвычайно респектабельными и очень богатыми людьми. Ее отцу, Этьену Боннару, принадлежал ювелирный магазин на рю де ля Пэ.

— Где?

— В Париже, — позволил себе подсказать сержант Эбботт и был награжден сердитым взглядом.

Ферран воодушевленно закивал.

— Но это было еще до войны. Месье Боннара уже нет в живых. Он не пережил оккупацию Франции: в тот день, когда правительство покинуло Париж, с ним случился удар. Его жена, англичанка, доказала свою преданность мужу, погрузившись в пучину скорби. Тем временем немцы приближались к столице. В конце концов мадам Боннар опомнилась и задумалась о будущем своей дочери. Она решила спасаться вместе со всеми ценностями, какие у нее оставались…