Даже наверху почти не было пыли. Агнес знала свое дело. Интересно, где она сейчас, почему миссис Бартон уволила ее, зачем Агнес отправилась в Лентон и дала в полиции показания против Гранта? Внезапно до Сисели дошел весь смысл этих событий. Если Агнес сообщила, что Луиза Роджерз приезжала к Гранту и обвинила его, если добавила, что не видела и не слышала Гранта после того, как Луиза Роджерз уехала, значит, полицейские и все остальные решили, что Грант и убил Луизу. Только теперь Сисели почувствовала настоящую опасность. Прежде ей мешали личные чувства. Но вдруг она осознала, что показания Агнес — реальная угроза для Гранта.

Сисели вдруг поняла, что не может просто сидеть и ждать. Миссис Бартон вернется только поздно вечером. А когда вернется Грант? Почему она не додумалась сопровождать его? Она могла бы посидеть в машине и сразу узнать, в чем дело. Если бы Гранта арестовали, ей сообщили бы об этом. Или об аресте она узнала бы от кого-нибудь другого. Но что толку думать об этом теперь? Уговаривать Гранта — все равно что биться лбом о каменную стену. И сидеть возле полицейского участка и ждать, когда Гранта арестуют, бесполезно. Сисели сама понимала, что просто не смогла бы отправиться с мужем в Лентон.

День тянулся невыносимо медленно. Сисели могла бы погулять с Брамблом, но не решилась отойти от телефона. Мог позвонить Грант. Или Фрэнк. В последнем случае известие было бы плохим. Она выпустила Брамбла в сад и снова впустила его. Когда пес поскребся в дверь кухни, Сисели вздохнула с облегчением. Брамбл уютно устроился в кресле. Вернувшись домой, миссис Бартон наверняка попробует согнать его, а он склонит голову набок и умильно уставится на нее. Такие позы никогда не оставляли экономку равнодушной — в минуты нежности она даже называла Брамбла «милым».

Оставив пса в кресле, Сисели направилась в кабинет. Если телефон зазвонит, она успеет добежать до него. Должно быть, звонок раздастся совсем скоро. Часы в холле пробили три давным-давно.

Она развела огонь в камине. Грант наверняка вернется замерзшим. Подбросив в камин полено и выпрямившись, Сисели зацепилась взглядом за портрет старого мистера Хатауэя. Он приходился Гранту прадедушкой, но Сисели даже мысленно не могла называть его так, а сам Грант досадовал, что у них так много общего. На портрете прадедушка угрожающе хмурился, и от этого в кабинете царило уныние.

Сисели поежилась и перевела взгляд на вазы с сухими цветами. Она помнила, как в августе свежие алые розы ярко выделялись на фоне бело-голубых китайских ваз, наполняя ароматом всю комнату. Она наклонилась над левой вазой. Кажется, возле нее Грант стоял вчера вечером, когда она видела его в окно кабинете. Сухие лепестки утратили яркость, но еще пахли. Сисели опустила руку в вазу, чтобы разворошить их, и наткнулась на что-то твердое. На миг она перестала дышать, думать, чувствовать. Машинально она подхватила большим и указательным пальцем неизвестный предмет. Вынув руку из вазы, Сисели увидела нечто маленькое, круглое, запыленное. Сережку в виде кольца вечности.

В кабинете начальника лентонской полиции старший инспектор Лэм перечитывал показания свидетелей. Сам начальник лежал в постели с простудой и ничуть не жалел о том, что болезнь помешала ему принять участие в расследовании дела, в котором оказались замешаны две весьма уважаемые местные семьи.

С бесстрастным лицом Лэм прочитывал листок за листком, методично и неторопливо переворачивая их. Закончив, он поднял голову и объявил:

— Я надеялся освежить в памяти детали и прийти к конкретному выводу, но только все запутал. Комиссар удивлен, что мы до сих пор никого не арестовали. Сдается мне, я стал посмешищем. «Чего вы ждете? — спросил он. — Очевидцев? Для дел об убийстве это редкость».

Лэм сидел, сдвинув котелок на затылок и бросив на спинку стула пальто. После завтрака он уже успел побывать в городе и вернулся. День выдался серым, холодным и дождливым. Но в кабинете уютно пылал огонь, и сам кабинет напоминал Лэму кухню его матери в дни предпраздничной суеты. Сняв шляпу, он бросил ее на стол.

— Ладно, пусть войдет. Не знаю, зачем вы вызвали его сюда, но думаю, это лучше, чем ехать за ним.

— Минутку, сэр, — отозвался Фрэнк Эбботт.

— В чем дело?

— Мисс Силвер просила передать вам кое-что.

За эти слова он удостоился подозрительного взгляда и ворчания: «Ну, что такое? Очередные глупости?»

— Это вам судить, сэр. Вчера вечером Марк Харлоу побывал в Эбботтсли — он довольно часто заходит туда по вечерам. Ему нравится исполнять свою музыку перед моей кузиной Сисели Хатауэй — вы же знаете, она играет на органе. Так вот, вчера вечером они не встретились потому, что Сисели собрала вещи и вернулась домой.

Лэм навострил уши.

— Вернулась домой? Что это значит?

— Да, это был жест. Она узнала, что Грант Хатауэй под подозрением, собрала веши и уехала. — Фрэнк предпочел быстро проскользить по тонкому льду. — Поэтому Марк даже не подошел к пианино, зато побеседовал с мисс Силвер. Если хотите знать почему, я объясню.