В Ледбери Дженет взяла такси и проехала три мили по сельским дорогам до деревни Форд. Там была лавка зеленщика, универсальный магазин, церковь, гараж с автозаправкой и въезд в имение — высокие каменные колонны без ворот, возле которых примостилась приземистая сторожка привратника, откуда начиналась длинная, заросшая травой аллея, теряющаяся среди одичавших деревьев и давно не подстриженных кустов.

Наконец они оказались на гравии подъездной дорожки возле самого дома. Дженет вышла из машины, и таксист позвонил в дверь. Довольно долго никто не открывал. Звонок был электрическим и Дженет было подумала, что он не работает, когда девушка в вылинявшем ситцевом платье открыла дверь. У нее были бледные, навыкате глаза и сутулые плечи, но голос звучал дружелюбно:

— О, вы мисс Джонстон? Я не слышала звонка — в доме так шумно. Это все Стелла — в жизни не слышала, чтобы ребенок так кричал! С тех пор как уехала няня, это просто какой-то кошмар. Одна надежда, что вы сумеете с ней справиться. Шлепать ее бесполезно — я пробовала.

Несильно, конечно, — обычно это помогает усмирить ребенка, но только не ее. Она просто орет и орет, пока ты с ума не сойдешь.

Тем временем таксист бросил чемодан Дженет на ступени, сунул в карман причитавшуюся ему плату и уехал.

Дженет вошла в дом. Кто-то действительно кричал, но откуда доносились эти звуки, определить было сложно.

— Вот! — сказала девушка. — Вы такое когда-нибудь слышали?

— Где она? — спросила Дженет, и в этот миг Стелла сама ответила на вопрос. Дверь в дальнем конце холла распахнулась, и на пороге появилась истошно вопящая девочка; увидев Дженет и ее чемодан, она застыла как вкопанная.

— Кто ты?

— Я — Дженет Джонстон, — ответила Дженет и направилась к Стелле.

Перед ней была та самая девочка с фотографии, невозможно было даже предположить, что она только что плакала и кричала на весь дом: темная прямая челка в полном порядке, а на бледном личике — ни следа слез. Прелестные, глубоко посаженные глаза смотрели оценивающе:

— Так это ты — Дженет?

— Да.

— Это ты играла со Стар и Нинианом в Дарнахе?

— Конечно.

— Врешь. Я знаю еще трех Дженет. С Нинианом было интересно играть, правда?

— Да, — снова сказала Дженет.

Глаза девочки внимательно вглядывались в не" — серые, но такие темные, что казались черными. Дженет стало любопытно, что же такого увидели эти глаза. Но едва она так подумала, Стелла протянула ей руку и сказала:

— Пойдем посмотрим мою комнату. Твоя рядом. Вообще-то это комната няни, но она уехала в отпуск. Я два часа кричала.

Ладошка в руке Дженет была ледяной.

— Почему?

— Я не хочу, чтобы она уезжала.

— Ты всегда кричишь, когда тебе что-то не нравится?

— Да, — просто ответила девочка.

— Очень плохо.

Девочка замотала темноволосой головкой.

— Нет, очень даже хорошо. Все затыкают уши. Тетя Эдна говорит, у нее лопаются барабанные перепонки. Ну и пусть.

Знаешь, как я орала, когда ты пришла?

— Слышала, — ответила Дженет. — А почему? Почему ты так кричала?

Они уже поднялись на верхнюю площадку лестницы, от которой вправо и влево уходили два коридора, когда девочка потянула ее за руку.

— Нам сюда, — сказала Стелла, сворачивая направо. — Я не хотела, чтобы ты приезжала.

— Почему?

Девочка набрала побольше воздуха.

— Я хотела полететь со Стар на самолете — вот было бы здорово. Поэтому я стала кричать. Если долго кричать, все получится… — Голос девочки стал совсем тихим, ладошка крепче сжала руку Дженет, а темные брови сошлись у переносицы. — Не всегда, но иногда получается. Меня не остановишь — бесполезно. Джоан отшлепала меня перед твоим приходом, но я только громче стала орать.

— Это Джоан открыла мне дверь?

Стелла энергично закивала.

— Джоан Катл. Тетя Эдна говорит, что она очень хорошая, а по-моему, она неженка. Даже отшлепать как следует не может — только хлопает ладонью, это совсем не больно. И вообще меня нельзя шлепать — это очень плохо. Стар очень рассердится, если узнает. Ты думаешь, что я трудный ребенок? Дядя Джеффри всегда так говорит.

— Надеюсь, что нет.

Они вошли в комнату, похожую на детскую. Из окна открывался вид на прелестные зеленые лужайки, спускавшиеся к ручью, но Дженет не успела их рассмотреть, как ее снова потянули за руку:

— Почему ты сказала, «надеюсь, что нет»? Это же так интересно.

Дженет покачала головой.

— Это совсем неинтересно, к тому же обидно — радоваться нечему.

Темные глаза пристально смотрели в глаза Дженет. Наконец Стелла мрачно сообщила:

— Когда я радуюсь, я не кричу, — и снова потянула Дженет за руку. — Пойдем посмотрим мою комнату. Стар велела сделать ее для меня. Там цветы на занавесках и голубые птицы, а еще голубой ковер и одеяло, и картинка с холмом.

Это была прелестная детская. Холм на картинке был тот самый, у подножия которого стоял дом Рутерфордов в Дарнахе. Холм звался Дарнах Ло, и Дженет с Нинианом и Стар в детстве излазили каждый фут его склонов, от подножия до вершины.