– Да что же ей грязной стоять?

– А то вот, что вы теперь по всему дому заразу разнесли! Понимаете вы это?.. Эх!..

Я махнул рукою и обратился к Черкасову:

– Ну, вот что, Черкасов: все-таки нужно будет комнату от заразы очистить. Все подушки, одеяло, которым вы вчера покрывались, дайте нам, мы их вам завтра отдадим. И комнату нужно будет хорошенько полить и обрызгать.

Фельдшер взял в руки бутыль с сулемой. Глаза Черкасова враждебно засветились, и он быстро сказал:

– Ну, нет, ваше благородие, это вы велите оставить!

– Вот-те раз!.. Да вы знаете ли, Черкасов, что у вас было? Ведь у вас холера была, заразите-льная болезнь; если не полить комнату, так зараза во все стороны поползет, по всему Заречью пойдет.

– Да окончательно сказать, у меня одни пустяки были: поел вчера щей с молоком, только и всего. Нешто это холера?

– Скажите, Черкасов, а вы видали когда-нибудь холеру?

– Н-нет, не видал.

– А я видал, и говорю вам, что это холера. Ведь нельзя же так об одном себе думать! Не убьешь заразы, она пойдет дальше; и соседей всех заразите и жену. Подумайте сами - ну, разве же можно так?

В комнату вошла приходившая ночью соседка Черкасовых и остановилась у дверей.

– Да ни за что не дам поливать!
– сказала Аксинья.- Польете карбовкой, вонь пойдет...

– Какая карболка? Сулема это, а не карболка! Понюхайте,- разве есть вонь?

Я протянул ей бутыль, Аксинья понюхала.

– Конечно, есть!

– Ну, да понюхайте же хорошенько! Ведь ничем не пахнет, как вода. Мы же ночью этим самым поливали.

– У меня вон дети и так еле дышат,- сказал Черкасов.- Польете карболкой, все перемрут.

– Да Иван Андреич, от карбовки вреда нету,- вмешалась соседка.- Вот у меня на Всех святых дитё умерло от горла; все карбовкой полили,- отлично! Это заразу убивает.

– Э, все это от бога!
– сказала Аксинья.- Бог не захочет, ничего не будет.

– От бога?.. Скажите, Аксинья, зачем же вы меня ночью позвали? спросил я.- Бог-то богом, а я вам говорю: если бы не позвали меня, ваш муж теперь в гробу лежал бы, знаете вы это? Ведь он уж кончался, когда я пришел.

– Кончался, как есть кончался!
– подтвердила соседка.- Прихожу я,- уж холодать начал, и глаза закатил...

– За это я вам по гроб своей жизни благодарен,- сказал Черкасов и поклонился.

– Да что мне от вашей благодарности! Как самому плохо, так доктора поскорее звать, а как дело до других, так сейчас: "Все от бога"... И вам не стыдно, Черкасов? Ведь вы же не в поле живете, кругом люди! Если теперь кто поблизости заболеет, вы знаете, кто будет виноват? Вы один, и больше никто!.. О себе позаботился, а соседи пускай заражаются?

– Да. ведь я все только насчет детей,- сказал Черкасов, понизив голос.

– Ну, послушайте, Черкасов, подумайте немножко, хоть что-нибудь-то можете вы сообра-зить? Я над вами всю ночь сидел, отходил вас,- хочу я вам зла или нет? Что мне за прибыль ваших детей морить? А заразу нужно же убить, ведь вы больны были заразительною болезнью. Я не говорю уже о соседях,- и жена ваша, и дети могут заразиться. Сами тогда ко мне прибежите.

– Ну, ну, Иван, чего ты, в самом деле?
– сказал фельдшер.- Словно баба какая, ничего не понимаешь!

Он взял бутылку и стал поливать пол.

– Да не дам я поливать!
– крикнула Аксинья и бросилась к нему.

Черкасов стоял, угрюмо и злобно закусив губу.

– Ну, матушка, ты здесь не слишком-то бунтуй!
– сказал фельдшер.- А то мы полицию позовем.

– Дело не в полиции,- прервал я его, нахмурившись.- Полиции я звать не стану. Но скажите же, Черкасов, объясните мне, отчего вы не хотите дать полить?

– Так, ваше благородие, нет моего согласу на это.

– Да отчего же?

– Да окончательно сказать, не нужно это. Бог даст, и так все живы будем.

– Вот на пасху у машиниста то же самое было,- сказала Аксинья.- Никакой карбовкой не поливали, все живы остались. А то карбовкой все обрызгаете... Ведь мы как живем? И сами у соседей то-другое занимаем и им даем. А тогда нешто кто нам даст?

– Эк вам эта карболка далась! Да понюхайте же, господа, разве это пахнет карболкой?

Черкасов махнул рукою.

– Нет, ваше благородие, что разговаривать? не дам я поливать!

– Ну, как хотите. Заставлять я вас не стану. Но помните, Черкасов: если теперь кто поблизо-сти заболеет, вы будете виноваты! Прощайте!