Таня наклонила голову, показывая, что внимательно его слушает.

— Бар в Бристоле, классный, со всеми наворотами, и очень дешево, только деньги быстро нужны были. Джимми, ну тот парень, на которого продавец вышел, собрал, сколько мог, но трех больших все равно не хватало. Он и предложил войти в долю. Я подсуетился, у дружка одного занял, бабки внес, все путем. А Джимми, падла, кинул меня в последний момент, отвалил со всей наличностью.

— Ну и?..

— Ну и! Дружок тачку мою конфисковал, деньги вернуть требует, счетчик поставил.

— Сколько?

— Было три. Сказал, если в срок не отдам, будет пять. Еще неделю просрочу — семь, две — кончат меня!

— Круто. И что теперь?

— Третья неделя пошла.

— Хороший у тебя дружок, добрый. Рука — его работа?

— Его… — отведя глаза, буркнул Аполло. — Главное ведь, этот Бакстер сучий сам разбираться не пришел, каких-то гопников прислал…

— Бакстер? — переспросила Таня. — Вот уж не думала, что Джерри Бакстер такими делами промышляет. С виду такой приличный…

— Да не Джерри Бакстер, другой. Бутч. Ты должна его помнить. Ну, когда ты только приехала, мы на выставку ходили, и он еще хотел тебе по морде дать…

— А, Иван Ужасный. Да, типчик удивителы приятный. И как тебя угораздило снова с ним связаться?

— Больше не к кому было. Ты ведь не дала бы?

— Нет.

— Вот видишь. А теперь мне совсем край. В Лондоне показаться не могу, ни в конуру свою сунуться, ни к тетке — никуда. Везде выследит. Выручай, а? Не дай погибнуть. Все для тебя сделаю…

Он сполз с кресла, бухнулся на колени, прижал к губам Танину руку.

— Встань, — сказала она, брезгливо отдернув руку. — Семь тысяч мне, конечно, не поднять, но чем могу помогу. Пока вот держи.

Он обалдело уставился на мятую двадцатку.

— Да ты!..

— Погуляй, зайди в паб, пивком расслабься. Приходи часика через четыре. К тому времени что-нибудь придумаю.

Она провела его за калитку и уселась на крылечко покурить.

— Я все слышала, — открыв дверь, сказала Соня. — Не вздумай пойти на поводу у этого типа. Он тебя в покое не оставит. С разводом я помогу.

Таня подняла удивленные глаза.

— Зачем развод? Долго, муторно, дорого… Вечером она принимала мужа в гостиной, а рядом с ней сидел Джулиан. Дарлинг явился пьяненький, чувствовалось, что все силы прилагает, чтобы держаться прямо и хоть что-то соображать.

— Вот авиабилет на Салоники, — втолковывала Таня. — Вылет завтра, в восемнадцать тридцать. Имей в виду, рейс туристский, билет возврату не подлежит.

Вот это чек в «Лионский кредит» в Салониках. Я тебе открыла счет на полторы тысячи фунтов. Больше, извини, не могла. Зато деньги будут твои, а не Бампера…

— Бакстера…

— Неважно. Вот здесь я написала адрес и телефон. Запомни, Ставрос Иоаннидис. Он тебе поможет. В Лондоне тебе делать нечего. Джулиан отвезет тебя прямо в Гэтвик, в гостинице переночуешь. Джулиан, выдашь ему там фунтов пятнадцать на еду.

— Слушаюсь, мэм, — с ухмылочкой ответил Джу-лиан.

— Ну все, катитесь. Джулиан, жду тебя завтра с утра. А тебя, дарлинг, не жду вообще. Никогда. Понял?

— Понял… — пробубнил Аполло Дарлинг и направился к выходу, подталкиваемый в спину Джулианом.

Проводив его взглядом, Таня направилась на кухню и извлекла из большого холодильника ведерко с недопитой бутылкой шампанского. Соня, сидевшая у окна с журнальчиком, из которого по просьбе Тани выписала координаты Ставроса Иоаннидиса, тур-агента, обещающего всяческое содействие британским туристам, прибывающим в Салоники, молча встала и сняла с полки два бокала.

— Когда прошлым летом я узнала, что Дарлинг продал меня за сто двадцать фунтов, я и представить не могла, что через пару лет отдам его не просто даром, а еще и приплатив двести. Времена меняются.

Таня разлила вино по бокалам.

— Двести? А те полторы тысячи, которые перевела в Грецию, забыла? — напомнила Соня.

— Не забыла. Через месяц получу обратно, как невостребованные. — Поймав недоуменный взгляд Сони, она спокойно пояснила:

— Ребятишки Бакстера уже, поди, в Гэтвике дежурят. За билетом-то я Стива Дорки посылала, подстилку Бутчеву.

Соня побледнела.

Очевидно, таинственный некто определился в решении всерьез поставить на Таню Дарлинг и ее «Зарину» осенью, после неординарного Таниного дебюта на телевидении. На четвертом канале Би-Би-Си.