— Вот как наши коммунисты воюют! — раздался бас командира городского истребительного батальона капитана Тамарлы. Он пожал мне руку, спросил:

— В лес?

— Туда, Николай Николаевич.

— И я туда. Назначен начальником штаба Ялтинского партизанского отряда. Сегодня сдаю батальон Чапаевской дивизии — и в лес.

Меня обрадовала возможность быть в лесу с Тамарлы. Инженера Тамарлы, начальника Крымского управления по борьбе с оползнями, я знал хорошо. Рослый, немного тучный, но еще красивый, с правильными чертами лица, большими черными глазами, он выглядел моложе своих пятидесяти лет.

— До встречи, Николай Николаевич!

Дорога оборвалась у взорванного моста. Мы торопливо подвязываем вещевые мешки.

— Что делать с машиной? — спрашивает Семенов.

— Уничтожить. Пусть ничего не достанется врагу, — говорит Амелинов.

Решили пустить машину в пропасть. Семенов сел за руль и осторожно двинул грузовик к откосу. Все подошли к краю обрыва. Машина, как живая, сопротивлялась и поползла нехотя. Дав полный газ, Семенов соскочил с подножки, и машина стремительно полетела вниз. Мы услышали шум падения, шорох осыпающихся камней.

Вот и все. Жалко… Наша машина, нашего завода, и вдруг — в пропасть. Каково мне, механику! Ну что ж, так надо.

Выслав вперед разведку из трех человек во главе со Смирновым, мы осторожно продвигались по опушке. Только капли дождя, падая с пожелтевших листьев, нарушали лесную тишину.

Уже стемнело, когда наши разведчики сообщили, что видна перевернутая будка — наш знак.

Так мы прибыли в лесной домик Чучель, к месту связи командующего партизанским движением Крыма. Проводник привел нас в жарко натопленную избушку. Поужинав, мы легли на пол и быстро уснули.

Лесной домик Чучель, или, как его здесь называли, казарма, стоял на перекрестке многих лесных дорог и троп. Он связывает командование партизанского движения Крыма с районами, отрядами, подпольными группами в горах. Отсюда партизанские ходоки уносят в дальние уголки гор устные и письменные приказы командующего Алексея Васильевича Мокроусова, вести о первых боях с врагом…

В избушке было шумно и тесно. Приходили мокрые, усталые связные из партизанских отрядов и районов. Они вручали начальнику связи штаба зашитые нитками пакеты и спешили занять место у жарко натопленной печки.

Вечером в избушке стало особенно дымно и шумно: прибыли связные из Севастопольских отрядов. Плотный, среднего роста, с черными усиками человек, снимая плащ, громко спросил:

— Слушай, где главный начальник? Вести принес, докладывать буду.

Голос показался мне знакомым. Неужели Айропетян? Я подвел партизана к лампе. Он самый! Винодел Инкерманского завода шампанских вин Айропетян.

— Здорово, винодел, какими судьбами?

— Как, какими судьбами? — почти обиделся Айропетян. — Если хочешь знать, у нас в севастопольских лесах целый винодельческий комбинат Массандра! Начальник района — Красников, директор винодельческого совхоза имени Софьи Перовской. А командир первого Севастопольского отряда, знаешь, кто? Мой директор завода. Мало? Есть еще лаборант.

— Ну, значит, все шампанское в лесу забазировано, будете его попивать и о немцах забудете, так, что ли, друг? — перебил Айропетяна прибывший с нами Смирнов.

— Ой, моряк, не шути. Ты фашистов не видел?.. Наверно, не видел, а виноделы под Севастополем уже начали их давить. Вот четвертого ноября со стороны Бахчисарая нажали…

— Наверно, драпака вы дали?

— Постой, моряк, ты говоришь — драпака дали? Дали, только не мы, а фашисты. Целый батальон. Мы одних лошадей шестнадцать штук взяли, десять автоматов, три пулемета. А ты говоришь — драпака!

— Ты, друг, правду рассказываешь, а?

— Знаешь, у нас на Кавказе говорят: "Потерявший веру в других не будет верен ближним", — рассердился винодел.

— Ну, ты осторожнее, — Смирнов нахмурился. — Я этих гитлеровцев под Одессой тоже бил. А что батальон разбили, — хорошо, помогли, значит, нашим морячкам. Им ведь трудно, ох, трудно!

— Это не все. Вот в пакете командир подробно докладывает. Второй Севастопольский отряд засек у табачного сарая под Дуванкоем [1] немецкий склад боеприпасов и сообщил по радио нашим. Артиллеристы накрыли врага. Склад взорвался. Гитлеровцы давай удирать, а тут мы по ним из засады ударили.

Айропетян рассказал нам о замечательном бое партизан с фашистами на окраине деревни Комары [2] . Деревня оказалась незащищенной, в обороне нашей была брешь, и враг двинул на этот участок свои войска. Жители Севастополя, рывшие на этом участке окопы, бросили работу и приготовились защищать рубеж. Узнав об этом, командир Севастопольского отряда Пидворко поспешил к нам на помощь. Партизаны ударили по врагам с фланга, отогнали их и стали со своим отрядом на прочную оборону. Через несколько часов немцы опять пошли в атаку… Двое суток продолжался неравный бой. Секретарь Корабельного райкома партии Якунин подвозил партизанам и ополченцам пополнения из Севастополя. Гитлеровцам так и не удалось прорваться. Потом подошла морская пехота, а партизаны, пробившись в лес, еще несколько дней тревожили на этом участке фашистов, действуя уже с тыла.