— В вашем обществе, капитан, — возразил я, — я ни о чем жалеть не стану.

— Однако, — сказал Банкс, — и на северо-западе есть интересные города: Дели, Агра, Лахор…

— Ах, мой друг Банкс, кто же заботится об этих жалких трущобах!

— Жалкие трущобы! Что с вами, Год? Да это великолепные города! Будьте покойны, мой друг, — прибавил инженер, — обращаясь ко мне, мы постараемся показать вам все это, не нарушая охотничьих планов капитана.

— Прекрасно, Банкс! — отозвался Год, но я считаю, что только с нынешнего дня мы действительно начинаем путешествовать.

Затем, повысив голос, он крикнул: «Фокс!»

— Здесь, — отвечал, вбегая, денщик.

— Фокс, чтобы ружья, карабины и револьверы были у тебя в порядке.

— Все в порядке.

— Осмотри курки и приготовь патроны.

— Все уже сделано.

— Все ли готово?

— Все.

— Тридцать восьмой не замедлит занять место в списке твоих подвигов, Фокс.

— Тридцать восьмой! — воскликнул денщик, глаза которого сверкнули. — Я приготовлю ему хорошенькую разрывную пулю, которой он останется доволен.

— Слушай же, Фокс, к делу, ступай!

Фокс приложился по-военному и, повернувшись направо кругом, отправился в свой арсенал.

Маршрут второй половины нашего путешествия был следующий. Около семидесяти километров мы должны были подниматься вверх по течению Ганга, направляясь к северо-западу; затем ехать прямо на север между одним из притоков Ганга и крупной рекой, впадающей в Гушни.

Таким образом, мы миновали значительную сеть рек, извивающихся направо и налево, и через Бисвах прямо достигли первой линии холмов Непальских гор, следуя через западную часть королевства Ауд и Рохилькенд.

Этот путь был тщательно продуман инженером, чтобы избежать все затруднения. Может быть, нам трудно будет встретить жилье в северном Индостане, но зато не будет недостатка в дровах. Что же касается железного слона, ему станет легко идти каким бы то ни было аллюром по прекрасным дорогам, пролегающим по великолепнейшим лесам Индийского полуострова.

От Бисваха нас отделяло расстояние приблизительно в девяносто километров. Мы условились совершить этот переезд с умеренной скоростью, полагая на него шесть дней. Это дозволяло остановки в местах, которые понравятся, и охотникам давало простор для их подвигов. Кроме того, капитан Год, денщик Фокс, к которым охотно присоединился Гуми, могли охотиться вдоль опушки леса, пока железный слон двигался размеренным шагом по дороге. Мне также не запрещалось участвовать в этих экскурсиях, хотя я был плохим охотником; время от времени я отправлялся побродить с ружьем в их обществе.

Должен сказать, что со времени вступления нашего путешествия в новую фазу полковник Мунро менее чуждался нас. Он сделался более общителен, как только мы удалились от черты городов Гангской долины и перенеслись в полосу лесов и равнин. Повидимому, при этих условиях к нему возвращалось спокойное настроение его прежней жизни в Калькутте. А между тем мог ли он забыть, что подвижной дом приближался к северу Индии, куда его влекла роковая сила. Как бы ни было, но разговор его оживился во время обедов, и он часто продолжал беседу допоздна в чудные теплые ночи, которые держались в последние дни ясной погоды.

Что же касается Мак-Нейля, он казался мрачнее обыкновенного. Посещение Биби-Гара словно пробудило в нем еще сильнее старую месть, которую он все еще мечтал насытить.

— Невозможно, — сказал он однажды, — чтобы они убили Нана Сахиба! Я этому не верю!

Первый день путешествия прошел без особенных приключений. Капитану Году и Фоксу не удалось сделать ни одного выстрела по хищникам.

Было от чего прийти в отчаяние, этот факт наводил даже на предположение, не спугивает ли зверей наш «Железный великан». Действительно, мы проезжали подле джунглей, служащих обыкновенно жилищем тиграм и другим видам этого семейства, но не видали ни одного из его представителей. Охотники уходили на расстояние мили или двух от поезда, не встречая никого. Им пришлось покориться обстоятельствам и взять с собой Блана и Фана и настрелять по крайней мере мелкой дичи, которой ежедневно требовал Паразар. Наш чернокожий повар и слушать не хотел рассуждения о тиграх, барсах и других несъедобных животных. Он презрительно пожимал плечами на речи Фокса и говорил:

— Все это негодно для стола!

В этот вечер мы остановились под группой гигантских бананов. Ночь, так же как день, прошла безмятежно. Тишина не нарушалась даже ревом аверей. Огни были погашены, и, в угоду капитану Году, Банкс не включил электрического тока, превращавшего глаза слона в яркие фонари. Но и это не помогло.

То же повторилось 1 и 2 июня.

— Мне подменили королевство Ауд! — повторял Год. — Перетащили его в Европу. Здесь столько же тигров, сколько в шотландских низменностях!

— Очень может быть, милый Год, что в этой местности были охотники и звери убежали дальше.

Не отчаивайтесь, подождите, мы приедем к горам Непала, и там вам удастся применить к делу ваши охотничьи таланты.

— Будем надеяться, полковник, — ответил Год, качая головой, — иначе пришлось бы переливать наши пули в мелкую дробь.

День 3 июня был одним из самых жарких, какие пришлось нам испытать. Если бы дорога не была защищена тенью высоких деревьев, мне кажется, мы буквально испеклись бы в нашем подвижном доме. Термометр в тени доходил до сорока семи градусов без малейшего ветра. Следовательно, могло существовать предположение, что хищники при такой раскаленной атмосфере просто не выходили из своих логовищ даже ночью.