Все эти соображения приходили мне в голову, когда раздался громовой удар сильнее предыдущих. Между ним и молнией прошло не больше полсекунды.

Паровой дом затрясся и подскочил на рессорах. Я думал, что поезд опрокинется.

В то же время резкий запах распространился в воздухе — наверное, анализ дождя, собранного в эту грозу, указал бы на присутствие в его составе большого количества окиси азота.

— Молния ударила. —.. — сказал МакНейль.

— Скорр! Калуф! Паразар! — позвал Банкс.

Все трое вбежали в комнату. По счастью, все были целы. Инженер отворил дверь веранды и вышел на балкон.

— Смотрите! Вон куда она ударила! — вскричал он. В десяти шагах от дороги был разбит громадный банан. Беспрерывное сверкание освещало предметы как днем. Гигантский ствол, который не в силах были сдержать боковые побеги, свалился поперек.

Во всю длину кора была ободрана, и длинная полоса ее, извиваясь змеей, трепалась в воздухе. Вероятно, дерево расщепило снизу вверх сильным ударом в корень.

— Чуть-чуть не попало в паровой дом! — отметил инженер. — Останемся, однако, на месте, здесь все же безопаснее, чем под деревьями.

— Останемся, — ответил полковник. Как раз в это мгновение раздался крик.

Уж не возвращаются ли наши охотники?

— Это голос Паразара, — сказал Сторр.

Действительно, оказалось, что с веранды второго дома нас звал повар.

Мы тотчас отправились к нему.

Менее чем на расстоянии ста метров от лагеря загорелся лес. Верхушки бананов исчезали в пламени. Пожар распространялся с неимоверной быстротой и приближался к паровому дому.

Опасность была очевидна. Продолжительная засуха, повышенная температура трехмесячного лета высушила деревья, кустарники и траву. Пожар завладевал беспрепятственно легковоспламеняемым материалом. Весь лес мог сделаться его добычей, как это нередко бывает в Индии.

В самом деле, огонь захватывал все больше и больше пространства. Ему стоило добраться до лагеря, чтобы погубить в одно мгновение оба дома, которые не могла защитить их тонкая железная обшивка.

Мы молча смотрели на приближение опасности. Полковник Мунро скрестил руки.

— Банкс! — сказал он просто. Теперь твое дело выручать нас.

— Да, Мунро, — ответил инженер, — и так как мы не имеем средств потушить пожара, то принуждены бежать.

— Бежать пешком? — спросил я.

— Нет, на поезде.

— А капитан Год и его товарищи? — спросил Мак-Нейль.

— Мы бессильны помочь им! Если они не вернутся до нашего отъезда, мы уедем без них!

— Нельзя же покинуть их! — воскликнул полковник.

— Мунро, — возразил Банкс, — когда поезд будет вне черты пожара, мы вернемся и обыщем лес, пока не найдем их.

— Делай как знаешь, Банкс, — ответил полковник Мунро, полагаясь на мнение инженера, представлявшее действительно единственно возможный исход.

— Сторр, — скомандовал Банкс, — ступай к машине; Калуф, отправляйся к паровику и прибавь дров! Что показывает манометр?

— Давление двух атмосфер, — ответил механик.

— Чтобы через десять минут было четыре! По местам, друзья мои, по местам!

Механик и кочегар не теряли ни минуты. Вскоре столб черного дыма повалил из хобота слона и смешался С потоками ливня. Точно вызывая на бой грозные силы природы, великан сыпал клубами искр в ответ на сверкание молний.

Полковник Мунро, Банкс и я оставались на задней веранде наблюдать за успехами пожара. Зрелище было ужасное. Большие деревья валились в громадный костер, сучья издавали треск, как выстрелы револьверов, лианы корчились под огнем, перенося пламя от одного дерева к другому. Через пять минут пожар продвинулся еще на пятьдесят метров, и косматое пламя, раздуваемое во все стороны ветром, высоко взвивалось, осыпая все кругом искрами.

— Мы должны двинуться через пять минут, или все погибло! — сказал Банкс.

— Пожар шагает быстро, — заметил я.

— А мы пойдем быстрее его.

— Ах, если бы Год и его спутники были с нами, — вздохнул полковник.

— Необходимо дать свисток! — вскрикнул Банкс. — Авось они услышат его!

Он кинулся на башню, и скоро в воздухе раздались резкие свистки, отчетливо отделявшиеся от раскатов грома и слышные, вероятно, на далеком расстоянии.

Представить себе наше положение еще возможно, но описать его нельзя. С одной стороны, необходимость бежать как можно скорее, с другой — долг ждать недостающих товарищей!