Ну, чем не чудеса,

И это ль не краса,

И что мудрей, чем власть курей?

Да, ну а что - лиса?

III

Считалась та наседка

За важное лицо:

Златое - и нередко!

Несла она яйцо.

Народ тянул винцо,

Текла река из молока,

Любой жевал мясцо.

IV

Но Рейнчик морду лисью

Решил явить и там,

И тут же двинул рысью

В беспечный Амстердам,

И приступил к трудам;

Созвал народ - и ну орет:

"Я вам совет подам!

V

Не быть бы вскоре худу!

Вам всем грозит беда!

Вы что же за паскуду

Пустили в сень гнезда?

Горите со стыда!

Я вас навек, - Рейнтьюля рек,

Спасу, о господа!"

VI

Надзорщик, глупый малый,

Все выслушал всерьез,

Он, взор напрягши вялый,

Порой видал свой нос

И мнил: "Рейнтьюля - гез!"

"Ты славно скис!
– подумал лис,

Закроем же вопрос".

VII

Лис бедной птахе глотку

Немедля разорвал,

И курью плоть в охотку

Терзал и раздавал,

И люто ликовал,

Народ, как встарь, глодал сухарь,

А Рейнтье - пировал.

VIII

Но с голоду, поди-ка,

Народ, не залютей;

Деревня взвыла дико:

"О, тысяча смертей

На лисовых детей!

Мы все в беде! Где ж кура, где?

Ни мяса, ни костей!"

IX

Заслыша рев мужичий,

Оскалил Рейнтье пасть

"Блюдите свой обычай!

Теперь - лисичья власть,

Я править буду всласть.

Чтоб мой сынок доспел бы в срок

В начальники попасть!"

Х

При сих речах Рейнтьюли

Глаза мужик протер,

И взвыл: "Меня надули!

Да это просто вор!

Невиданный позор!

Ох, и задам да по мордам

Пускай не мелет вздор!"

XI

Тогда дошло до дяди,

Что он не ко двору,

И он, спасенья ради,

Убрался подобру:

Залез в свою нору

И начал пить, чтоб утопить

В вине свою хандру.

XII

Но спрячешься едва ли

На самом дальнем дне:

Над ним нужду справляли

Все кобели в стране.

Лис возрыдал к жене,

Она ж ему: "Прилип к дерьму,

Не липни же ко мне".

XIII

Тому, кто лис по крови,

Не верьте чересчур:

Пусть прячется в дуброве

Стервец, крадущий кур,

Будь рыж он или бур;

Прочь словеса - живет лиса

В любой из лисьих шкур!

Пускай поет колоратуру,

Но поначалу снимет лисью шкуру.

РАЗВРАТНИКИ В КУРЯТНИКЕ

(в сопровождении роммелпота)

Мартен, друг мой и соратник,

Начинай свою игру,

К ней слова я подберу,

Растревожу весь курятник.

Есть мотив для песни, друг:

Нынче Коппену каюк.

Чрезвычайно расторопен,

Из Брабанта он пришел;

Средь полей и нищих сел

Долго пробирался Коппен,

От испанского меча

Мощно давши стрекача.

Он собранием петушьим,

Чуть явясь ему впервой,

Тут же принят был как свой

С уваженьем и радушьем,

Но в короткий самый срок

Встал он горла поперек.

Все коллеги по насесту

Говорили: "Коппен, друг,

Вырвать жала у гадюк

Нынче очень будет к месту!

Обличительную речь

Гордо нам прокукаречь!"

Но отвратен Рыдоглазу

Речи коппеновской пыл;

Сей премудрый возопил:

"Требую унять пролазу!

Мира нам не знать, пока

Не спихнем его с шестка!"

Чаще плачут крокодилы,

Чем рыдает Рыдоглаз;

Правда, слезы в этот раз

Не явили должной силы,

Ибо на любом углу

Пели Коппену хвалу.

Коппен, в пении неистов,

Слышен был во всех дворах,

Понуждая пасть во прах

Сиплых воронов-папистов,

Разносилось далеко

Коппеново "ко-ко-ко".

Но печально знаменитый

Петушонок Толстолоб

Стал протестовать взахлеб:

"Нешто я дурак набитый?