На неприятеля свинцовые бобы.

Решимостью горя, в безумии порыва,

Когда священный гнев клокочет справедливо,

На гибель моряки идут - но недосуг

О страхе поминать флотовождю: вокруг

Он видит смельчаков! А если вражьей новой

Осилен ратью он, речет моряк суровый:

Матросу нипочем ни плен, ни кабала,

Огня в крюйт-камеру! Посмотрим, чья взяла!

Умрите, моряки, без робости во взорах!

Теперь наш путь лежит чрез подожженный порох,

Собою недругу соорудим очаг,

Мы гибнем первыми - но следом гибнет враг!

Тот счастлив, кто узрит брега родного края,

Но столь же - кто врага ничтожит, умирая!

Храбрец, постой! Закрыт божественный предел

Для душ, отторгнувших самих себя от тел!

Коль сгубишь плоть свою - душа не минет ада.

О смелость мерзкая, гееннская привада!

Коль долг стоять велит на боевом посту

Неужто выполнить сие невмоготу?

Несущий караул - спешит ли прочь заране?

Нет, час не пробил ваш, держитесь, христиане!

Кому грядущее предугадать дано?

Не пригубил бокал - так не хули вино!

Кто знает, что сулит из тьмы грядущий случай?

Не упасет ли Бог от смерти неминучей?

Он в силах указать меж волн просторный путь,

И море Чермное над недругом сомкнуть!

Доверьтесь Господу - вас минет скорби чаша,

Иначе прахом вся пойдет отвага ваша.

Вы славный свой корабль пускаете ко дну

С боязнью побывать хотя на миг в плену,

Спешите к смерти вы, от страха дерзновенны,

Из малого огня - да в полымя геены!

Голландцы, прок нашли, скажите вы, какой

Забыть про Божий страх, страшась хулы людской?

Пред ликом Божиим возможно ли лукавить?

К завету не убий найдешь ли, что прибавить?

Коль от руки своей готов ты гордо пасть,

То повод ли сие - кидаться черту в пасть?

Разумнее - призвать терпенье напоследок,

И жить: а смертный час придет и так, и эдак.

КРЕСТЬЯНИН

Он - истый дворянин, уже того лишь ради,

Что предок общий наш, не жив отнюдь во граде,

Земли владыкой был; тот сын, что мать свою

Свежует каждый год, чем кормит всю семью;

Тот, жизнь прожить кому в одной приятно шкуре

А именно в своей; мужчина по натуре,

Но не всегда в речах, - хоть от его словца,

Случалось, иногда кривило мудреца,

Когда простой мужик решал единым разом

Вопросы, коими терзался книжный разум.

К тому, чтоб просто жить, в нем властвует позыв:

Грядущего не зря, минувшее забыв,

Донележе война не подопрет к воротам,

Тогда - изволь деньгу добыть кровавым поток,

Не то - возьмут скотом, иль отберут зерно,

Лен, сено, да еще пристукнут заодно.

Солдат завидя злых, сам по нутру не злобен,

В соседях и в себе он вызвать ярь способен,

Тогда, солдат, беги: предстанут, сея смерть,

Мечом - обычный цеп, копьем - любая жердь;

В пылу отчаянья - мужик нечеловечьей

Отвагой наделен, - презревши сыр овечий

И сливки свежие - готов сожрать врага:

Не жажда крови то, нет, просто цель блага.

Война ушла; теперь его окинем взором:

От мира, как Король, он огражден забором,

И столь же властен - пусть лишь в собственном дому:

Возможно разве что завидовать сему.

Шесть дней с восхода он прилежно лямку тянет,

Пока Звезда Любви с небес на нас не глянет;

Он добывает хлеб, питаясь без затей,

Премудрых горожан едва ли не сытей;

Настанет день седьмой: покоя не алкая,

Он продолжал бы труд (привычка в нем такая,

Что заболеет он, его труда лиши),

Но, честно прилежа спасению души,

Он слову Божию идет внимать, как надо:

Господь же знает сам - насколь достойней чада,

Что просто молятся, склонясь к земле сырой,

Чем те, по нотам кто псалмы поют порой.

Когда кончается обряд богослужебный

Насыщен дух его; для плоти же потребны

Иные радости; и, нечего скрывать,

Он с поселянками горазд потанцевать;