Шрифт:
Верные, которым посчастливилось стоять на отмели у берега, успели выскочить на берег и отделались ошпаренными ляжками. Тем, что стояли или плавали на глубине, пришлось хуже. Они умерли от ожогов, едва ли успев понять, что происходит. Несколько самых сообразительных бросились к берегу, но бурлящая вода сбивала с ног. Их бьющиеся тела бросало из стороны в сторону. Вопли предсмертной муки звучали недолго. Скоро только трупы кувыркались в воде, как куски мяса в кастрюле с кипящим супом.
Свечение погасло. Вода постепенно остывала и успокаивалась. Все стало, как прежде, и только вареные тела оскверняли, а может наоборот, освящали воды РешДура.
– Что произошло и что это означало?
– Размышляли богобоязненные зулайсанцы, занимаясь невеселой работой по извлечению трупов. Ответа не пришлось долго ждать. Не прошло и нескольких часов после катастрофы, как распространился слух - откуда он пошел, неизвестно - что гибельное возмущение вод РешДура выражало гнев богов. Божества гневались на бесчисленные грехи, совершенные Лишенными Касты пришельцами с запада, и не стерпев их, боги явили свою волю.
На улицах ЗуЛайсы начали собираться мятежные толпы авескийцев.
6
– Что там такое?
– Ты про шум?
– спросил Зеленушка.
Ренилл кивнул. День клонился к закату. На землю легли длинные тени, но жара стояла убийственная. Под навесом было чуть прохладнее, но все равно невыносимо. С улицы, из-за высокого забора, доносились крики.
– Они весь день там вопят.
– Сердятся. Хотят убить Высокочтимых. Всех Высокочтимых. Тебе еще повезло, что ты здесь. Сюда никто не сунется.
– Почему им вздумалось убивать Высокочтимых именно сегодня, а не вчера и не завтра?
– Их жрецы расшевелили. Говорят, Аон-отец сердится на вонарцев.
– Это не ново.
– Э, в этот раз есть доказательства, вот все и поверили.
– Какие же это доказательства?
– Вареные купальщики, - буднично пояснил Зеленушка.
– В пруду РешДур вода засветилась и вскипела как суп. А паломники, которые там омывались, все и сварились.
– Чепуха.
– Как он много знает, хоть и лежит здесь целые дни носом к верху.
– Но ведь этого не может быть!
– Это ты так говоришь! А как же все видели? Сотни глаз видели!
– Массовая истерия.
– Это еще что за штука?
– Им почудилось, - пояснил Ренилл.
– Всем сразу?
– усмехнулся Зеленушка.
– Все ошибаются, и только укушенный ящеркой Высокочтимый знает правду?
– То, что ты описываешь, невозможно.
– Для богов нет ничего невозможного!
– Предположим, это верно.
– Та тварь под ДжиПайндру! Это и есть бог? – Но если боги гневаются на вонарцев, к чему кипятить авескийских паломников? Разве это разумно? Почему бы не обратить свой гнев прямо на вонарскую резиденцию?
– Кто постигнет пути богов?
– продекламировал Зеленушка.
– Это не ответ.
– Аон-отец желает получить от авескийцев доказательства их веры. Мы должны оправдаться перед ним. Так говорят Сыны.- Мальчик запнулся.- Вот только, ты не скажешь…
– Что сказать?
– Что значит «оправдаться»?
– У этого слова несколько значений. В данном случае, я думаю, оно означает, что Сыны требуют от жителей ЗуЛайсы доказать Аону-отцу, что у него есть причины пока не давить их как гусениц.
– Это нечестно!
– Кто постигнет пути богов!
– процитировал Ренилл.
– Успокойся, Зеленушка. Может, жрецы ошибаются, а может, я ошибаюсь. Вот выучишься, сам решишь. А пока вернемся к алфавиту. Только сперва… у меня опять в горле пересохло.
– Больно уж ты много говоришь. Держи.
– Зеленушка протянул ему бутыль с водой.
Ренилл пил спокойно. Ни к чему ограничивать себя, когда Зеленушка всегда готов принести еще. Вода была тепловата и мутновата, но в разгар жаркого времени года и то хорошо. Однако не успел он сделать и нескольких глотков, как уши резанул торжествующий вопль:
– Я фидел! Фидел, фто ты фделал!
Они не заметили подкравшегося к ним Слизняшки. Теперь толстяк стоял под навесом и обвиняюще тыкал в них пухлым пальчиком.
Ренилл с Зеленушкой встревожено переглянулись.
– Ты даеф воду вападному Бевымянному! Ну погоди, Веленуфка!
– Посмей только донести, жирный, я тебе шею сверну, - серьезно пообещал Зеленушка.
– Не ифпугаеф!
– Скажи только слово!
– Не подфоди ко мне. Маме фкажу!
– А знаешь ты, каково это, когда тебя жарят заживо? Ме-едленно, Слизняшка!