– Быть может, гочанна Джатонди, не будь авескийцы так вышколены покоряться воле богов, они бы отказали в покорности Вонару.

– Ну, в данный момент мы не так уж покорны воле Вонара, не правда ли, заместитель второго секретаря?
– Жаркие пятна гнева выступили на щеках Джатонди, но голос ее оставался ровным.
– Именно это вас и заботит в первую очередь. Похоже, что вас, иностранцев, выставят из Кандерула.

– И страна останется в руках Сынов и той твари, что правит ими.

– Ага, вы не признаете законности божества, чьи действия не совпадают с вашим жалким человеческим моральным кодексом. Подобное божество попирает уютные детские представления вонарцев о том, что добро правит миром. Должно быть, это непереносимо.

– Я вам скажу, что еще труднее перенести - видеть, как чудовище попирает людей, и некому встать у него на пути. И хуже того, видеть людей, которые славят свое рабство. Что ж, если это в самом деле бог, может, ничего другого и не остается. Но если я прав, и эта тварь, называемая Аоном, не священна и не всемогуща, с ней можно, хотя и трудно, справиться.

– Людям это не под силу, Чаумелль. Даже людям, вооруженным вонарскими пушками.

– Откуда вы знаете? Разве кто-нибудь пытался?! Но, предположим, вы правы - а я подозреваю, что так и есть. Манускрипт в храме упоминает других существ, подобных Аону, некогда обитавших в Авескии.

– Когда-то. Они ушли - вернулись в Ирруле. Так вы, прочитав о давней дружбе моего рода с меньшими богами, пришли в УудПрай в надежде получить через нас их поддержку и милость?

– Что-то в этом роде. Мне пришло в голову, что эти существа, кем бы они ни были, могут сжалиться над нами. Возможно, искупая вред, причиненный одним из них, они могли бы помочь?

– Чтобы боги - искупали причиненный ими вред? Перед нами? Не поручусь, но думаю, такое заявление расценивается как страшное богохульство.

– Я дрожу, ожидая молнии с небес. Но в самом деле, кто лучше справится с Аоном, чем его родичи?

– Не знаю, не знаю. Аон всегда был величайшим среди них.

– За это время остальные могли подрасти. Разве не стоит попытаться узнать?

– Если и стоит, это невозможно.

– Гочанна, я вижу, вы отважная и гордая девушка. Такая, как вы, не позволит, чтобы какой-то голодный пришелец из другого мира пожирал ее народ, словно скот. Если бы видели этих несчастных девчонок в храме - отупевших, развращенных - если бы вы видели, как этот людоед пожирал собственное потомство, если бы вы видели…

– Нет нужды заново перечислять все ужасы. В сущности, я разделяю ваши чувства больше, чем вам кажется. Но я не могу помочь вам, Чаумелль - буквально не могу, потому что не знаю, как. Видите ли, способность взывать к богам - не врожденное умение. Этому надо учиться. Знания, то, что невежды зовут волшебством, передается в нашей семье из поколения в поколение. Но гочалла еще не учила меня, а теперь, учитывая мои провинности, и не станет. Она так и сказала. Сейчас она одна владеет этой тайной, и возможно, умрет вместе с ней.

– Если найти подход к Сиятельной, если она услышит мой рассказ…

– От кого? От меня? Она не станет слушать и слова из моих уст. Мне запрещено даже приближаться к ней. Или вы сами надеетесь ее убедить? Не надейтесь, при всем вашем красноречии и дерзости - даже при том, что вы напоминаете авескийца и прекрасно владеете языком - вы остаетесь вонарцем, а она числит за вашим народом много обид, нанесенных как всему нашему народу, так и ей самой. Гочалла убеждена, что стоит изгнать вонарцев из Авескии, и все будет хорошо. Разумеется, она все несколько упрощает, но от этого убеждения не откажется.

– Но при первой встрече я, по-моему, произвел на нее приятное впечатление…

– Даже если она и вспомнит вас, это ничего не изменит. Вы - вонарец, и стоит ей узнать, что вы пытаетесь выведать семейные тайны, она без колебаний скормит вас поджидающим в саду вивурам. Вы и не представляете, сколько горечи накопилось у нее в душе.

– Если уж она так нас ненавидит, почему не призовет меньших богов, чтобы с их помощью избавить Авескию от Вонара? Самый простой способ.

Джатонди взглянула на него широко открытыми глазами.

– Я ни разу не осмелилась ее спросить, - тихо призналась она.

– Но вы тоже об этом думали? Да, понимаю.

– Это не имеет значения.

– Или она не верит, что боги справятся с таким делом?
– настаивал Ренилл.
– Или просто боится, что они не ответят?

– Быть может, ей не хочется проверять.
– Джатонди, казалось, говорила сама с собой.

– А вы не хотели бы проверить, гочанна?

В ее черных глазах блеснули голубые искры. Да, конечно, она хотела бы. Такие, как она, не терпят неуверенности.