– Мои желания не относятся к делу. Я уже объяснила вам.

– Те знания, о которых вы говорили - назовем их волшебством, за неимением лучшего определения - им владеет только ваша матушка?

– Только она.

– И она хранит все в памяти? Никаких записей?

– Если и есть записи, они для меня недоступны. В общем-то, я не знаю.
– Джатонди задумалась.
– Есть одна комната, ее называют Святыня Ширардира, в самом сердце УудПрая. Она была построена первой, и уже вокруг нее разрастался дворец, словно древесные кольца вокруг сердцевины. Не знаю наверняка, правда ли это. Семейное предание гласит, что в Святыне когда-то работал сам Ширардир, упражняясь в своем высоком мастерстве. Говорят, там все еще хранятся талисманы, списки и орудия мага. Если записи, из которых мои предки узнали о богах и стране Ирруле, и существуют, то они хранятся там.

– Вы когда-нибудь бывали в той комнате?

– Никогда не ступала даже на порог. Дверь всегда заперта.

– А ключи у вашей матери?

– К ней нет ключей, по крайней мере, таких, как вы себе представляете. Двери Святыни заперты на слышащий замок.

– Это что такое?

– Дверь открывается, если произнести вслух тайный пароль. Я его не знаю.

– Однако вы могли бы узнать его у матушки.

– Никогда. Дерзни я спросить, она бы ударила меня по лицу.

– Так не спрашивайте.

– Что вы предлагаете?

– Из простой предосторожности, не говоря о других причинах, Лучезарная должна была где-то записать пароль. Она могла скрыть запись в своих записках, среди писем или в шкатулке с драгоценностями.

– И вы… осмелились… предложить мне обокрасть собственную мать?

– Что вы, ни в коем случае! Не надо ничего брать. Просто посмотрите.

– То есть выкрасть тайну, и это точно такая же низость, как и обычное воровство.

– Но ведь эта тайна принадлежит вам по праву рождения - в конце концов, вы такая же наследница Ширардира Великолепного, как и сама гочалла. Эта тайна принадлежит вам так же, как и ей.

– Жалкие отговорки. Вы сами знаете, что толкаете меня на низкий поступок. Удивляюсь, как вы решились предложить мне такое.

– Едва ли вы так уж удивлены, гочанна. Мое предложение не может быть для вас полной неожиданностью.

– Что вы хотите сказать?!
– Она резко выпрямилась в кресле и напряженно застыла.

– А что хотели сказать вы, рассказывая мне о Святыне и ее тайнах? Если попасть туда совершенно невозможно, стоило ли тратить слова?

– Просто разговор так сложился. Уж конечно, я не ожидала, что вы посоветуете мне таиться и воровать!

– Чего же вы ждали? Что, по-вашему, я мог предложить?

– Я просто не думала об этом… - Она опустила глаза.
– Может быть, надеялась, что вы сами найдете какой-то способ проникнуть в святыню.

– Мне, значит, можно?

– Мне и не снилось, что вы попросите меня помогать вам.
– Она не ответила на вопрос.
– Взлом и тайны больше по вашей части, не так ли? Вы ведь сами назвали себя шпионом.

– Это не моя профессия. Вспомните, я просто помощник второго секретаря - гражданский чиновник, не более того.

– Для любителя вы достигли больших высот в новой профессии.

– Гочанна, я бы не просил вашей помощи, если бы мог обойтись без нее. Но я просто заблужусь в лабиринтах вашего дворца. Я не могу бродить здесь, рискуя, что меня заметят. А вы…

– Я… Да, совсем другое дело. Как вам повезло, а?

– Надеюсь, что так.

– Кажется, вы просто не представляете, чего требуете от меня. Обмануть мать, гочаллу, правительницу Кандерула…

– Вы уже осмелились однажды пойти ей наперекор, когда причина показалась вам достаточно веской. Теперь дело еще важнее.

– Вы, на западе, легко смотрите на такие вещи. Для вонарца дочерняя почтительность и послушание всего лишь нелепые устаревшие предрассудки. Но у нас в Авескии им еще знают цену.

– Понимаю.

– Тогда вы должны понять и то, что мать, уже глубоко оскорбленная мной, никогда не простит мне второго предательства.

– Это не предательство.

– Она сочтет мой поступок изменой, и тогда уж наверняка изгонит меня из УудПрая - и из самого Кандерула. Я потеряю родину.

– У сиятельной гочаллы не достанет власти проследить за исполнением подобного приговора.

– Тем более я должна буду почтить ее приказ. Я повинуюсь без рассуждений, поскольку ее власть законна и справедлива. Гочалле нет нужды утверждать свои права силой оружия. Можете ли вы понять это?

– Я понимаю и восхищаюсь. Но ведь я не прошу вас предать или ослушаться гочаллу. Я прошу только помочь мне проникнуть в Святыню, и не собираюсь ни воровать, ни осквернять ее. Мне нужно всего лишь получить некоторые сведения. Ваша мать ничего не узнает, ее законная власть не потерпит ущерба, а вы, гочанна, окажете услугу своей стране.