– Она сохранит чистоту дворца малой ценой. После долгого молчания гочалла протянула руку.

– Дай мне взглянуть, - приказала она.

Ренилл с трудом заставил себя расстаться с талисманом. Этой женщине ничего не стоит растоптать вещицу ногой. Правда, при таких обстоятельствах это мало что изменит. Ренилл повиновался.

Ксандунисса рассматривала талисман.

– Редкость, - заметила она.

Это он знал и без гочаллы.

Как же им пользоваться? Вслух он не произнес ни слова. Паро готов был разнести ему голову при первом слоге.

– Это отражатель, - продолжала Ксандунисса. На минуту удивление вытеснило гнев, и лицо гочаллы помолодело.
– Я всего один раз видела подобное. При правильном использовании он отражает мысль и внимание, направленные против носителя, обращая на источник, или направляя туда, куда пожелает владелец.

При правильном использовании?

– Научи его, - попросила гочанна.
– Это разрешит все затруднения. Ты ничего не потеряешь, ведь поделиться с ним этими знаниями мог бы и любой бродячий мутизи.

Гочалла застыла, молча, с неподвижным взглядом. Прошла целая вечность прежде, чем она повернулась к Рениллу.

– Я пыталась, - холодно сообщила она, - найти путь, который привел бы к твоей гибели, не запятнав чистоты УудПрая. Однако решение ускользает от меня. Я оказалась в ловушке. Твоя любовница, хоть и обделена истинной мудростью, коварно обратила против меня мою же любовь, сохранив тем твою недостойную жизнь.

Ренилл глубоко вздохнул, заметил, как напрягся палец Паро, лежащий на курке, и прикусил язык.

– Я не поступлюсь честью своего дома, - продолжала Ксандунисса.
– Ты получишь от меня знание, и амулет останется при тебе.

Он встретился с гочаллой взглядом и заметил на ее губах слабую кривую усмешку.

– Не дерзай приносить благодарность, - посоветовала она.
– Я сделаю это, однако, в то же самое время, как вслух стану наставлять тебя, в душе я буду молить богов, чтобы тайна, вырванная у меня этой Безымянной, не послужила тебе во спасение. Если боги ответят на мой призыв, сила покинет тебя в час нужды, и слуги Сынов упьются твоей кровью. Об этом я буду молить богов.

Честная сделка, - подумал про себя Ренилл.
– Только научи, а там молись, кому хочешь.

Гочалла исполнила обещание. Очень ясно и, без сомнения, точно она рассказала, как пробуждать силу талисмана. Секрет заключался в мысленной сосредоточенности, достигавшейся с помощью слов и созерцания внутреннего огня, что высвобождался подобно взрыву и привлекал некую силу извне, смутно знакомую силу.

Чуждую, но знакомую. Так подсказывало Рениллу какое-то внутреннее чувство.

Теперь он знал, что надо делать. Кто бы мог подумать, что это так просто и под силу каждому. Под силу - да, но все-таки не так уж и просто. Рениллу казалось, что голова готова расколоться от напряжения.

Зато он овладел тайной мысленного зеркального щита.

И уже сейчас мог хоть отчасти прикрыться им. Поупражнявшись, можно добиться больших успехов.

– А теперь убери его из дворца, - распорядилась гочалла.
– Не желаю больше смотреть на него.

Широкая ладонь Паро легла на плечо Ренилла.

– Ему нужно дать воду и хоть немного еды, - осмелилась заметить Джатонди.

– Он получил жизнь. Довольно и этого.

– Хотя бы широкую шляпу…

– Хватит. Оставь меня.

Ренилл взглянул в глаза Джатонди, и слова вырвались у него раньше, чем он успел осознать, что говорит:

– Пойдем со мной.

Ее глаза распахнулись, быть может, просто от удивления.

Палец Паро дрогнул, но он промедлил, и его госпожа вскинула руку.

– Не стреляй,- приказала гочалла,- но избавь мой взгляд от вида этой западной бестии. Убери его.
– Она обернулась к дочери.- А ты оставайся на месте. Я вижу по глазам, чего желает твоя душа, но ты останешься. Довольно и того позора, который ты уже навлекла на касту Лучезарных. Большего не будет. Сделай хоть шаг за этим мужчиной, и я забуду о чистоте УудПрая и прикажу Паро стрелять. Поверь мне.

Джатонди стояла неподвижно, пока слуга уводил Ренилла из зала.

Тот не сопротивлялся. Немой был в два раза тяжелее него, а ствол пистолета больно давил под ребро. Талисман Ирруле, способный отвлечь враждебное внимание, лежал в кармане. Пока дотянешься, Паро вполне успеет сломать руку. Да и что толку. Паро протащил его по переходам и галереям, через прихожую, просторную, как бальный зал, и выкинул на широкие ступени дворца. Поволок дальше, между рядами мертвого кустарника к кованым железным воротам, по-прежнему бессмысленно запертым. Только здесь немой выпустил его, проводив могучим толчком в спину. Ренилл обошел ворота и оглянулся. Слуга гочаллы стоял посреди садовой дорожки с пистолетом в руке.