Варвара пошевелила пальцами ног, разглядывая облезший черный лак. Непосвященному могло показаться, что журналистку жестоко пытали, сжимая пальцы ног плоскогубцами. Варвара взглянула на пальцы рук, на них лак тоже был в плачевном состоянии. «Совсем за собой не слежу. Понадеялась на природу-мать, которая меня красотой наградила. Но если тебе больше восемнадцати, то надо самой наводить красоту. Какая уж там красота, одна самоуверенность меня и спасает.»

В конце концов Варвара зажгла сигарету, первую за это утро. Она честно выдержала два часа, закурила ровно в десять.

«Сигареты дешевые, потому и мерзкие! Да и вся жизнь мерзкая. Ничего не случается, как назло. Хоть бы маньяк какой объявился, и то интереснее бы жить стало. Хоть бы тигр сбежал из зоопарка и сожрал кого-нибудь! Какие гнусные мысли с утра в голову лезут, а все потому, что кофе не попила. В жару я лишаюсь двух главных удовольствий – кофе и спиртного.»

Тем не менее Варвара принялась пить кофе мелкими глотками. За полчаса, как показалось Белкиной, кофе не остыл ни на градус, а может, даже нагрелся.

«С экологией проблемы», – глядя в узкую щель между шторами на яркое синее небо, подумала Варвара.

И тут зазвонил телефон. Вставать с кресла не хотелось, спина и бедра прилипли к кожаной обивке, Белкина пребывала в полуобнаженном виде. От телефона ее отделяли три шага, но с таким же успехом могло быть и три километра, подняться и сделать эти три шага было невероятно трудно. Телефон настойчиво звенел, словно издевался над Белкиной. «Поднимусь – тут же замолкнет, реализуется первый постулат теории подлости.»

Белкина оттолкнулась от пола и ойкнула от боли, рванув нежную кожу на бедрах. Схватила горячую телефонную трубку.

– Алло, слушаю! – это прозвучало как «идите на хрен».

– Варвара, вы? – звонившего ничуть не смутила эта интонация.

– Я, – согласилась Варвара, пытаясь припомнить, кому принадлежит голос. Раньше она его слышала. – Кто это? – поинтересовалась Варвара.

– Следователь по особо важным делам Дергачев, но для вас просто Павел.

– А, Паша! Богатым будешь, не узнала.

– С моей работой богатым не станешь.

– С моей тоже, – сказала Белкина чуть грустным тоном. Она стояла и потирала ладонью покрасневшее бедро, на котором отпечаталась кожаная фактура кресла. Разговаривая со следователем, Варвара забыла о сигарете и громко вскрикнула, когда огонек добрался до пальцев. Она выругалась.

– Надеюсь, это не; ко мне относится? – спросил Павел Дергачев. – Тебе кто-то мешает? Ты не одна?

– Одна как перст. А помешала мне сигарета, чуть не сожгла руку.

– Варвара, я по делу.

– Что-то случилось? – тут же оживилась Белкина. Если звонили из прокуратуры, то либо хотели слить компромат и сделать его достоянием гласности, либо кто-то из знакомых попал в историю.

– Честно говоря, я еду за город…

– На шашлыки? – спросила Варвара.

– Почти угадала – шесть сгоревших трупов.

– Сектанты, что ли? Массовое самосожжение? – Варвара оживилась. О сектантах ей давно хотелось написать, сектантов она ненавидела люто, но ни разу не попадался стоящий материал с обилием зверств.

– Должен тебя разочаровать, это всего лишь бандитские разборки.

– Тоже неплохо, но лучше бы ты предложил мне сектантов.

– Я за тобой заеду минут через сорок, по дороге все расскажу.

– Фотоаппарат брать?

– Не стоит, – сказал Павел Дергачев, – трупы уже увезли, фотографии возьмешь у меня.

– Далеко?

– По Щелковскому шоссе, в районе Медвежьих озер.

– Звучит красиво, почти по-канадски.

– Собирайся.

– Всегда готова!

Варвара зло раздавила окурок в чашке с недопитым кофе, облизала пальцы и бросилась в душ. Через двадцать минут она уже ела бутерброд, запивая ветчину с хлебом холодной минералкой. Еще через десять минут она навела красоту.

– Ну вот, теперь другое дело, – глядя на свое отражение в зеркале, сказала Белкина и сдвинула солнцезащитные очки на лоб. – Так: диктофон, кассета, блокнот, ручка, удостоверение, улыбка и кошелек, в котором нет денег. Но ничего, Паша меня покормит. Главное – достать кошелек и сделать вид, что я хочу расплатиться, ему станет стыдно, и тогда – угощение за его счет. Конечно, после посещения места убийства мне вообще вряд ли захочется есть. Жаль, что увезли трупы.

Но фантазия дана журналисту для того, чтобы он мог описать то, чего никогда не видел. И Варвара уже стала складывать в уме фразы, описывающие ужасы: обгоревшие трупы, белые кости, проглядывающие сквозь обуглившуюся человеческую плоть.