Еще минут десять девчонки сидели молча и нервно жевали жвачку. Разговор не клеился. Маша Соловьева надула губки. Было понятно, что еще пять-десять минут, и она начнет рыдать.

Вероника поднялась:

– Ну тебя к черту, Машка! Пошли, Алиска, завтра в девять утра встречаемся на этом месте. А еще лучше – во дворе, на детской площадке, ясно? – это прозвучало как приказ.

Плечи Маши Соловьевой дернулись, она закрыла лицо руками и расплакалась. Две жестокосердечные подруги, не оглядываясь, двинулись во двор.

– Найдет, никуда она не денется. Она нас втянула, ей и отвечать. Правильно я рассуждаю, Вероника?

– Правильно.

Подруги успокоились. Как-никак было найдено решение, может, и не совсем хорошее, но пока ничего другого придумать они не смогли.

– Пускай возьмет деньги у своих родителей, а потом мы ей отдадим. Встретим режиссера, расскажем все как есть, он и даст денег.

– Думаешь, даст? – спросила Алиса.

– Даст, куда он денется?

– Думаешь, мы еще будем сниматься? Нет, я больше не стану. Пошли они к черту! Не хочу я больше заниматься дрянью! А Славик все равно – козел!

– Сволочь полнейшая, даже трахаться не умеет!

– Совсем не умеет? – заинтересовалась Мизгулина.

– Не умеет. Я, честно говоря, не хотела с ним трахаться. У него все тело в прыщах, он гнусный, вонючий, мерзкий тип.

– Это точно, мерзкий, – согласилась Алиса. Они жили в соседних подъездах и возле дома расстались.

Маша Соловьева, выплакавшись вволю, медленно побрела к дому, глянула на окна квартиры. В кухне и еще в одной комнате горел свет. «Только бы ничего не спрашивали, только не лезли бы ко мне!»

Она пешком поднялась на третий этаж, постояла у двери, стараясь не шуметь, тихо открыла замок. Проскользнула в прихожую, сняла кроссовки и, прижимаясь к стене, попыталась проскользнуть в свою комнату.

– Доченька, это ты? – услышала она голос матери. Отец в гостиной сидел у телевизора, шуршал газетой и смотрел футбольный матч. Отцу до дочери не было дела, он был поглощен футболом.

– Вот блин горелый, – время от времени слышался его злой бас. Сегодня в четвертьфинале играла его любимая команда, и она проигрывала.

– Дочка, ужинать будешь?

– Не хочу, – стараясь перекричать телевизор, ответила Маша.

Она вошла в ванную, вымыла с мылом руки, принялась чистить зубы. Щетка выпала в раковину умывальника. , – Чтоб ты сдохла! – бросила девчонка.

Подняв щетку и брезгливо повертев ее в руках, она смыла пасту, выдавила новую и принялась яростно тереть зубы, стараясь убить запах табака. Покончив с процедурой, она появилась на кухне. Мать мыла посуду:

– Как успехи? Где была?

Этого вопроса Маша не любила, это был самый скверный, по ее мнению, вопрос: шло прямое родительское посягательство на ее личную жизнь.

– Где надо, там и была, – пробурчала она. Женщина отставила тарелку, обернулась и пристально посмотрела на дочь:

– У тебя что-то случилось? Тебя кто-то обидел?

– Никто не обижал, отвяжись ты от меня! Что ты ко мне лезешь с дурацкими вопросами – с кем была, что делала? Жизни от вас нет, поскорее бы вы убрались в свой отпуск! Не поеду с вами, даже если захотите взять меня с собой.

– Как ты разговариваешь с матерью! Ах ты, мерзавка, тебя чуть из школы не выгнали, я еле директора уговорила! А она еще и грубит! Сергей, ты слышал, как она с матерью разговаривает? А ну, сядь!

– Не хочу сидеть, – Маша бросилась в свою комнату и заперла дверь.

– Сергей, что ты уставился в свой телевизор? Тут дочка мне грубит, а ты ноль внимания?

– Ладно вам, – пробурчал отец, – вечно вы что-то поделить не можете. Что на этот раз?

Объявили перерыв между первым и вторым таймом. Отец выбрался из кресла, втянул живот, пару раз махнул руками.

– Где она?

– Где она! А ты знаешь, где она вообще бывает?

– Мне некогда этим заниматься, у меня от работы голова пухнет. Придешь домой отдохнуть, а тут вы с Машкой начинаете мне нервы крутить! – отец взял в руку сигарету и, чтобы прекратить разговор, вышел на балкон.

Он стоял и курил, глядя во двор на автомобили, на соседей, собирающихся ехать на дачу.

Жена не умолкала. Из кухни она перешла в зал и говорила, заводя сама себя, все громче и громче:

– Все на мне – дом, магазин, уборка. Здоровая девка, но ведь даже пол вымыть не может, вся посуда грязная. Как уйдет с утра из дома, так приходит только ночью.

– Замолчи ты! – истерично выкрикнула из своей комнаты Маша. Она лежала на тахте в одежде и плакала в подушку.

– Вот начнется у меня через три дня отпуск, я тобой займусь. Ни шагу из дома, будешь возле меня. А то таскаешься черт знает где, куришь… В кармане куртки сигареты нашла. Слышишь, отец, твоя дочь курит.