Шрифт:
– Да-да, это все можно. Я подключу лучшие силы.
– Вот-вот, подключи. Кстати, а почему твоя «прима» поутихла?
– Кого вы имеете в виду?
– У тебя много «прим»? Я имею в виду Белкину.
– Может быть, у нее кризис? – тихо произнес главный редактор. – Случается такое у художников, писателей, не пишется – и все, не идет работа.
– Это плохо, – констатировал Гаспаров, – надо, чтобы работа у нее пошла. Ее и поставишь на этот участок, Пусть сделает пару громких материалов, можно даже с привлечением в суд. Адвокатов оплачу. Так что заводи, Яков Павлович, мотор – и вперед.
– Всякую порнографию оправдывать или только эротику?
– Это ты уж сам реши, насколько наше общественное мнение подготовлено.
– Подготовлено, – быстро произнес главный редактор, – порнографию сейчас купить не проблема, она везде продается.
– Кстати, не надо с этим бороться, не надо агитировать за специализированные магазины. Бери проблему глобально, без конкретики, понял?
– Постараюсь все осмыслить. А если мы не так что-нибудь сделаем, вы уж подкорректируйте.
– Я ничего не буду корректировать, я не писатель, живу не с этого. Задачу я тебе поставил, ты поставишь ее перед своими людьми, пусть выполняют. Если не захотят, найдем новых. Для меня сейчас главное – переключить общественное мнение с политики на животрепещущие темы. Тем более, лето начинается, у школьников и студентов каникулы, самое время о порнографии поговорить. Эта тема вечная. А теперь давай выпьем. Хорошо с тобой поговорили, да, Яков Павлович?
– Хорошо, продуктивно, – произнес главный редактор принадлежащей Гаспарову газеты.
Хозяин налил коньяк, подал бокал гостю, второй взял сам. Пригубил, поводил носом над бокалом.
– Ты пей, коньяк хороший, мне его из Азербайджана привезли. Сам Алиев такой пьет, а он, поверь, Яков Павлович, дрянь употреблять не станет.
Коньяк действительно оказался хорошим. Такой Яков Павлович пил впервые. В прошлый раз его угощали французским, но тот показался редактору резковатым. Этот же был мягкий, ароматный, абсолютно не обжигал пищевод и желудок.
– Может, еще?
– Нет, спасибо.
– Как знаешь, – Эдуард Гаспаров подошел к столу, резко выдернул верхний ящик, извлек оттуда темно-синий конверт и взвесил его на пальцах. Затем подошел к главному редактору и опустил конверт прямо ему на колени.
– Это что?
– Топливо для преодоления кризисных явлений, так сказать, аванс лучшим журналистам, тебе, Яков Павлович. В общем, на твое усмотрение и на организацию работы.
Главному редактору не терпелось посмотреть, сколько же в конверте денег, но он боялся упасть в глазах хозяина, поэтому решил, что конверт разорвет в машине.
– Еще будут какие-нибудь пожелания?
– Ты что, спешишь куда-нибудь? Может, девочки тебя ждут?
– Нет, нет, этим я не балуюсь, ушел из большого секса.
– Я доиграю партию, внизу договорим. Они спустились из кабинета в гостиную, заставленную аквариумами, с огромным ярко освещенным бильярдным столом. В доме стояла такая тишина, что Якову Павловичу показалось, будто дом находится не в центре огромного мегаполиса, а где-то в деревне, на окраине леса.
Хозяин доиграл партию, игрой остался недоволен. На прощание потрепал главного редактора по плечу и указал на дверь:
– Понадобишься, я тебе позвоню. Жду результатов. Для главного редактора Гаспаров был человеком непонятным. Чем занимались браться Гаспаровы раньше, Яков Павлович знал понаслышке. Чем занимается сейчас Гаспаров-младший, единственный уцелевший из трех братьев, оставалось тайной. Разгадывать эту тайну у Якова Павловича не было ни малейшего желания. Явно озадаченный разговором, он сел в машину.
– Домой, – сказал он водителю, который понятия не имел, к кому привозил своего шефа.
Устроившись на заднем сиденье и открыв кейс, Яков Павлович разорвал конверт и заглянул вовнутрь. «Десять тысяч, – прикинул он, ощупывая пачку стодолларовых банкнот. – Не густо, но для начала достаточно. Три возьму себе за старые заслуги, одну дам жене, остальные распределю в коллективе. Всем сестрам, как говорится, по серьгам. Люди будут довольны, на эту премию они никак не рассчитывали.»
Глава 7
Когда начинается лето, мало кто думает о настоящей работе. Все подбирают хвосты, доделывают начатое, а в мыслях уже находятся далеко. Кто-то в мыслях шлепает босыми ногами по мокрому песку Средиземного моря, кто-то видит себя с удочкой на берегу озера, кто-то преодолевает пороги на горной реке, а кто-то пьет водку у костра из простых алюминиевых кружек и, глядя на трепещущие язычки пламени, испытывает чувство неги.
Все журналисты еще в редакции, но о работе говорят мало. И стоит кому-то лишь бросить одну-две фразы о предстоящем отдыхе, как все дружно включаются в обсуждение.
– Бросьте вы, – говорила немолодая корректорша, – какая Турция, какой Кипр? У меня дача, там огурцы, помидоры, цветы, фасоль, бабочки порхают, птички щебечут! Рядом деревня, творог, молоко, яйца…
– Куда тебе яйца? – начинали подтрунивать над немолодой женщиной представители сильного пола.
– Яйца мне, кстати, очень даже не повредят. А вот у вас одно на уме.
– И другое тоже, – хохотали мужчины. Варвара Белкина сидела у своего компьютера. Она приехала с твердым намерением поработать.