– Да, Серега, – шептал Антон, – не в добрый час ты появился. Даже посидеть не дали, даже водки не выпили.

И еще в душе Хрусталева шевельнулось предчувствие, что виновен в гибели Мамонтова скорее всего будет Сергей Дорогин, невесть откуда взявшийся, неизвестно на кого работающий и неизвестно какие цели преследующий в своей жизни.

Прибрав поломанные стулья, разбитый стол, битую посуду, Антон Хрусталев налил себе стакан водки, посадил на колени котенка, левую руку положил котенку под живот, в правую взял стакан и, закрыв глаза, не отрываясь выпил.

– За тебя, Серега! Дай Бог тебе удачи!

Дорогина Хрусталев уважал, в отличие от Петровича. «Этот не отступится, пойдет до конца, ничто не сможет остановить Сергея. Если его ни тюрьма, ни зона не смогли сломать, то и Петровичу, и его врагам с ним не сладить. Не по дороге им с Дорогиным!» – грубо скаламбурил Хрусталев, наливая себе второй стакан водки.

Хрусталев чувствовал, что ему сейчас надо напиться, чтобы все хоть как-то уложилось в голове, чтобы мысли пришли в порядок и не было того странного чувства, что земля, как лед, трескается под ногами, проваливается и резко, словно льдина, уходит в сторону, становясь торчком. «Уеду я отсюда хотя бы на время, месяца на два… А как же котята?» – подумал Хрусталев, нежно гладя котенка, который заурчал под его пальцами ласково и преданно.

В Брехово, за высоким забором из красного кирпича, в двухэтажном доме Эдуард Гаспаров бывал всего два раза, хотя этот дом и принадлежал ему. В первый раз он сюда наведывался, когда средний брат купил этот дом якобы под жилье. Затем брата не стало, и дом перешел к Гаспарову-младшему. Вот тогда Гаспаров приехал сюда во второй раз – переоформить документы. С местными властями все было договорено, никто в дом не совался. Каждый месяц в последний понедельник кто-нибудь из людей Гаспарова платил деньги местному чиновнику. Платил Гаспаров не очень много – триста долларов. Для него это были не деньги, а вот для чиновника – неплохая подкормка. И чиновник, краснолицый Бухвостов, чувствовавший себя в Брехово полновластным хозяином, этим деньгам радовался как ребенок.

За год получалась неплохая сумма, и претензий к жителю дома из красного кирпича на краю Брехово у Матвея Бухвостова не возникало. За последние четыре года ни одного скандала, ни шума, ни гама. Так что Бухвостову оставалось лишь радоваться и прятать денежки, полученные от Гаспарова.

В разное время разные люди бывали за красным кирпичным забором. Территорию дом и участок занимали приличную – гектар с небольшим, хотя, по документам, за домом числилось всего лишь пятьдесят соток. Но на такие дела и Бухвостов, и его помощники давным-давно закрыли глаза. Люди в доме появлялись интеллигентные, приезжали на хороших машинах, местных жителей не беспокоили, в контакт с ними не входили. А что они там делают, Бухвостова не очень интересовало.

Между тем жизнь в доме шла интересная. За высоким кирпичным забором, за толстыми кирпичными стенами снимались порнографические фильмы и в большинстве своем благополучно уходили на Запад: в Финляндию, Швецию, Германию, Францию, Англию – туда, куда удавалось их продать. После ужасных разборок на Медвежьих озерах основное производство порнофильмов сконцентрировалось именно здесь, в Брехово.

На первом этаже, переделанном и перестроенном, располагалась студия, оборудованная по всем правилам. Выгородки, интерьеры, свет, вентиляция – в общем, все для того, чтобы снимать, ни на что не отвлекаясь. Внизу, под домом, имелся гараж, а за домом, обсаженным кустами, размещался выложенный итальянской плиткой бассейн – десять на восемь метров, в котором тоже снимались сцены фильмов. Гараж под домом на три машины использовался большей частью как запасной съемочный павильон. Второй этаж дома и чердачные помещения занимали аппаратные, в которых монтировались фильмы, и комнаты, в которых дневали и ночевали работники.

Платил Эдуард Гаспаров щедро, хотя о том, что все производство принадлежит ему, никто, кроме Тимура Супонева, не знал. Все были убеждены, что именно Су-понев является хозяином аппаратуры, осветительной техники, видеомагнитофонов, камер, машин, операторов, режиссеров и нанятых для съемок артистов.

Последнюю неделю работа шла полным ходом. Один фильм уже монтировался, съемки второго подходили к завершающей стадии. Наверху, на втором этаже, вовсю кипел монтаж, а внизу шли съемки. Наверх имели право подниматься лишь режиссер и те, кто там жил.

Раньше дом охраняли три человека, но после Медвежьих озер Супонев с Гаспаровым охрану увеличили до шести человек. Все шестеро были вооружены пистолетами, все числились сотрудниками Московского охранного агентства и на ношение оружия имели документы.

Съемки закончились поздним вечером. Участники порнофильма, три женщины и двое мужчин, переоделись и, быстро перекусив, вышли во двор. Они стояли с сигаретами на крыльце, ожидая водителя микроавтобуса. Когда тот появился, он коротко бросил:

– Что стоите?

– А что нам, лежать? – ответила пышногрудая блондинка с темными кругами под глазами. – Так а уже, належалась и на спине, и на животе.

Водитель спустился в подвальный гараж, охранник открыл ворота, темно-синий микроавтобус плавно подкатил к крыльцу. Пятеро артистов, оператор и осветитель забрались в салон. Уставшие, измученные работой артисты устроились на сиденьях. Охранник побежал к железным воротам, распахнул их, и микроавтобус покинул территорию. В доме остались режиссер, видеоинженер и Тимур Супонев, который приехал к окончанию съемок. Но из актеров его никто не видел. Он поднялся через подвал сразу на второй этаж.