– Сам разберусь, – и без предупреждения Сергей ударил охранника по голове.

Тот на какое-то время потерял сознание, а когда очнулся в одиночестве, то почувствовал, что рот ему заткнули грязной тряпкой, а сам он, связанный, лежит все на той же куче тряпья.

Сергей тем временем вернулся в павильон. "Рассчитывать на удачу глупо, – подумал он, стоя перед дверью, ведущей в комнату охранников. – Против четырех, даже взяв в руки два пистолета, особенно не повоюешь. "

Убивать ему никого не хотелось, тут служили люди нанятые. Ступени винтовой лестницы, ведущей на второй этаж, устилала ковровая дорожка. Эта же лестница была частью декорации. Покрытие пола и ступенек было сделано так, чтобы гасить все ненужные звуки. Сергей даже усмехнулся, когда увидел табличку на двери, из-за которой сочился свет: «Режиссер». Обычно на студиях пишут название фильма или фамилию постановщика, но у порноиндустрии свои законы – ни титров в кино, ни славы, а только деньги.

Он спокойно отворил дверь и зашел в довольно просторную комнату, где у стены располагалась стойка с аппаратурой. Двое мужчин сидели в креслах на колесиках перед монтажным столом. Один перед компьютером быстро нажимал клавиши, второй, явно режиссер, с дымящейся сигаретой в одной руке и чашкой кофе в другой ругался себе под нос, явно не удовлетворенный тем, что видит на экране.

– Не понимаешь, что ли, не стыкуется!

– Возьми чуть раньше.

– Ну что ты делаешь?! Переход с груди на рот не стыкуется. Или же тогда рот должен быть мужской, с усами. Если рот женский, значит, ему обязан предшествовать член.

– Член никому не обязан.

– Найди член и воткни его туда, – сказав это, режиссер даже не обернулся, но умудрился закинуть голову так, чтобы увидеть, кто вошел.

Сергей стоял, приложив палец к губам и направив пистолет на режиссера. Тот так и остался сидеть с запрокинутой головой, словно у него сломались шейные позвонки.

– Вот так нормально? – спросил инженер, когда на – экране показался снятый крупным планом жилистый мужской член.

– Мне не нравится, – ответил Дорогин. Незнакомый голос заставил видеоинженера медленно поднять руки с клавиатуры компьютера и испуганно обернуться.

– Тихо, – сказал Сергей, закрывая дверь и поворачивая в замке ключ.

Видеоинженер – такая специальность, что человек приучен слушаться, чтобы ему ни говорили. В монтажной распоряжается режиссер, поэтому парень за компьютером и не думал сопротивляться, кричать, он смотрел на Романа Сагаловича.

– Не у дантиста сидишь, – сказал Сергей и рукой привел голову режиссера в нормальное положение. – На экскурсию пришел, – сказал он, садясь в свободное кресло и закуривая. – Чем занимаетесь, ребята? Ах да, вижу, нетленку клепаете, – он скосил глаза на мониторы, где застыли крупные планы гениталий, как мужских, так и женских. – По-моему, все-таки этот стык плохой: губы у девки помадой накрашены, а член почему-то чистый. Нестыковочка!

– В самом деле, – удивился режиссер, – я как-то и не подумал, – профессиональное взяло в нем верх над страхом. – Вы специалист?

– Кое-что понимаю.

Роман Сагалович смотрел на Дорогина, пытаясь понять, кто же перед ним. Хоть и оба они работали в кино, жизнь их до этого вместе не сводила.

– Я ищу женщину.

– Шерше ля фам, – усмехнулся режиссер и тут же предложил:

– Кофе не хотите? – в растерянности Сагалович предложил собственную недопитую чашку.

– После вас не хочу.

– Такое в моей практике уже случалось. Какую из них? – и широким жестом режиссер указал на мониторы.

– По таким картинкам мне сказать сложно, – и Сергей потянулся к небольшому фотографическому альбому, лежавшему поверх видеокассет.

Он быстро пролистал страницы. Здесь были фотографии девушек, снятых в одном интерьере, но в самых разнообразных позах. Внизу были проставлены имена и телефоны.

– Нашли? – участливо поинтересовался Сагалович, когда Сергей закрыл альбом.

– Нет, но мне он пригодится.

Дорогин абсолютно спокойно взял одну кассету, разломал ее в сильных руках так, как ломают шоколад, и скомкал ленту. У режиссера перехватило дыхание. Погиб материал, который уже нельзя было восстановить. Сергей обошел видеоинженера и снял с подставки лазерные диски. Тоже поломал их и бросил на пол.

– Да.., вы специалист, – только и проговорил режиссер, успевший за несколько минут молчания прикинуть, что вина не его: если чужак проник в дом, отвечать придется охране. Сам он – жертва, и если не будет сопротивляться, то и вреда ему не причинят. То, чего он боялся больше всего, отпало само собой. Если уничтожает кассеты, значит, налетчик не из органов, сидеть в тюрьме не придется. Только бы все обошлось тихо!

– Я вам все отдам, – режиссер показал пальцем на диск в конверте, – это последняя работа. Я еще не успел ее озвучить.

– Спасибо, – поблагодарил Дорогин, и этот диск хрустнул в его пальцах.

– Извините, – вкрадчиво произнес Роман Сагалович, – никак не могу понять, вы муж или отец?

– Я друг, – перебил его Дорогин.

Режиссер даже чем-то был ему симпатичен, хотя он понимал, что перед ним мразь. Но образование и воспитание подняли Сагаловича на ту ступеньку, которая для Дорогина была недостижима. Тот умел вращаться в хорошем обществе, с улыбкой говорить гадости, радостно выслушивать самые гнусные откровения. Режиссер – как врач, для него не существует запретных тем.