— Вы блефуете, госпожа Адрианеску, — сказал он. — Надеюсь, вы знаете, что такое блеф и как страдает тот, кто блефует по-глупому?

Кора натянуто рассмеялась.

— Это вы зря. — Немного подумала. — Хорошо, начну я. Имена: Виллим Оксеншерна, Готье Бюффон. На Нептуне, где были вы, — Навроцкий, Атуччи, де Фортиньяр и этот зверь, Потный Соуза. В Стокгольме — Клингер.

Нерва с внутренним волнением отметил, что она не назвала кардинала Ибарру. Дела были не так уж плохи.

— Кроме них, — продолжала Кора, — у вас нет ни одного союзника. Против вас — Сенат во главе с Прокурором, Комитет и общественное мнение. Мы так раздуем это дело в газетах, что ваш замысел лопнет, не успев воплотиться в жизнь.

— Да. Я вижу. Конец. Все. Все пропало. Зачем я согласился участвовать в этом? Я же знал. Знал ведь. Господи!

Кора побледнела.

— Вы — сволочь, Нерва, — прошептала она вдруг проникновенно. — Не ломайте комедию.

— Нехорошо обзываться.

— Вас не проймешь, да? Поймите, это ваш проигрыш. Неземляне нужны Земле. Что было бы с человечеством, если бы не они? Мы пожрали бы самих себя, мы завалили бы мир отходами заводов, мы уничтожили бы собственную планету. А они заставили Сенат перенести заводы на далекие спутники, где сейчас злобствуют рудничные магнаты, выудили нас из кровавой бездны гражданских войн, а сейчас продолжают спасать Землю от экологического кризиса, бывшие свалки преображая в леса и цветущие луга. Они искренне желают, чтобы наша планета, один из немногих нетронутых уголков во Вселенной, дикий прекрасный сад, стараниями ее детищ не превратилась в грязный отстойник! О какой необходимости голосит партия Оксеншерны, насаждая среди людей ложь и ксенофобию? Земля — землянам, правительство продалось нелюдям, планета захвачена врагом, и уже строятся лагеря для ее населения, — вот их лозунги. А в последнее время сюда еще хитро подмешиваются призывы к религиозным распрям, мол, они стремятся уничтожить нашу веру! А они реставрируют церкви и памятники старины, восстанавливают города! К чему же тогда ваш реваншизм? К чему? Но знать вы должны одно: на Земле есть просвещенные люди, кому дорога помощь братских разумных цивилизаций. И люди эти победят, какие бы усилия ни прикладывались, чтобы достичь обратного.

— Вы прекрасно говорили, — пошлепал пухлыми ладошками Нерва — поаплодировал. — Идея, оказывается, украшает женщину. Но, к сожалению, вы уже опоздали, Кора. Мы, такие плохие, злые, опередили вас.

В первый раз за всю беседу лицо Коры дрогнуло.

— Что вы хотите этим сказать?

— Не сегодня-завтра в Сенате правительству Прокурора Витале будет объявлено вето.

Кора откинулась на спинку стула. Ее лицо было спокойно.

— Я не ожидала от вас признания, Гастон Нерва, — произнесла она. — Оказалось, вы человек предсказуемый, а значит, глупее, чем я думала.

Она поднялась, подошла к двери и раскрыла ее. В комнату вошли два человека в форме Государственного Ведомства.

— Я уполномочена арестовать вас, — сказала Кора, с явным удовольствием наблюдая, как защелкнулись наручники. — Сегодня будет арестован и Клингер. Вас, мелкую сошку, — сначала, остальных — потом. Основание — соглашение с правительствами Галагоссы и Пильна.

— Хе, хе, — сказал Нерва. — Покер, госпожа Адрианеску, игра не для слабонервных. Здесь надо иметь крепкие нервы, Кора, чтобы суметь не выдать себя, не показать преждевременно, что ты выиграл.

— Не понимаю.

— Хе… Вы и не поймете. Ладно, ведите… Подождите!

Он быстро схватил обеими скованными руками бокал и единым глотком допил его содержимое. Потом повернулся к конвоирам.

— Извиняюсь, — сказал он развязно.

Тогда в отеле «Беллатрикс» не блефовали ни Нерва, ни Кора Адрианеску. Нерва грешным делом было подумал, что у Коры есть какие-то нераскрытые козыри. Но нет, оказалось, что ее козыри были ему известны. Просто его обманула страстная честность Коры.

Как и следовало ожидать, его освободили сразу же по прилете на Землю. Его арест прошел незамеченным для мира, ибо весь мир в то время был захвачен неожиданным и диким сообщением: Сенат вынес вето правительству Прокурора Эльзы Витале. Несмотря на это, Кора попыталась арестовать и Клингера, встречавшего их в порту, дабы освободить Нерву. Но тот, не дрогнув ни единым мускулом, сообщил, что госпожа Адрианеску, равно как и Комитет, в «междуправительственное» время лишается по закону всех прав и полномочий. Поэтому потрудитесь, госпожа Адрианеску, освободить Гастона Нерву, достойного сына своей планеты, и предоставить ему полную свободу.

Прокурором был избран Виллим Оксеншерна. На Землю тотчас же прибыл адмирал Севон де Фортиньяр. В своем заявлении для печати он подчеркнул загадочно, что все готово и все уже ждут, а он только старается не пропустить некие давно ожидаемые события, чтобы с радостью участвовать в них.

Клингер и Нерва встретились на площади святого Петра. С утра огромные толпы народа собрались здесь, чтобы увидеть белый или черный дымок над трубой здания, где собрался конклав, — там избирали нового папу взамен недавно умершего Бенедикта XVII. Напряжение быстро росло, толпа волновалась, глухо гудела. Поминались имена возможных претендентов. Заключались сделки и пари.

Наконец над трубой возник и заклубился белый дымок. Толпа радостно заволновалась. Все взгляды устремились на лепной балкон папского дворца. А на нем появился кардинал Мирон Ибарра. Вокруг Нервы и Клингера оглушительно завопили, слышались возгласы славословия и радости. Они смотрели на нового папу. Он стоял спокойный, улыбающийся, благословляя толпу, и по ней прокатилось:

— Ибарра! Монсеньор Ибарра! Юлий IV!

Они переглянулись. Для них эти слова заключали особый, только им понятный смысл.