Шрифт:
Следователь: Кто-нибудь знал, что вы положили в сейф свои деньги?
Кустодиев: Анжелика знала.
Следователь: Вы не видели, к ней, вернее, к ее окошку в торговом зале, никто не подходил из ее родственников, знакомых? Может, она с кем-нибудь разговаривала? Может, ей кто звонил по телефону и вы или кто-то из вашего персонала слышал разговор накануне убийства?
Кустодиев: Ничего такого никто из наших не видел и не слышал, иначе бы мы знали… Ведь ее убили. Ладно бы еще деньги у нее с собой были, а то ведь убивают, чтобы только взять ключи!
Следователь: Вам известно что-нибудь о ее личной жизни?
Кустодиев: Молодая красивая девчонка. Конечно, у нее были какие-то парни, с которыми она ходила в ночные клубы, на дискотеки… Анжелика была очень доброй девушкой, мы ее любили. Наша фирма оплатит ее похороны…
15
Чемберлен не скрывал своих чувств, когда она вернулась. Бросился к ней, как к родной, и поцеловал.
– Ну, наконец-то! – воскликнул он. – Жива и здорова, слава богу. Где ты пропадала эти два дня? Я чуть с ума не сошел, когда к тебе приходили эти люди… Кто они? Ты их знаешь?
– Да, это охрана одного моего знакомого. Я и сама испугалась, когда ты мне позвонил и рассказал про каких-то людей… Кирилл не появлялся?
– Нет, не появлялся, чему я очень рад.
– А ты чем занимался?
Она принесла продукты, и Чемберлен помог ей разобрать пакеты. Они вели себя, как муж с женой.
– Я? Работал, как всегда.
– Твоя хозяйка с украинским акцентом не появлялась?
– Нет. Была жена, мы с ней довольно-таки резко поговорили… – Он не мог скрыть своего раздражения.
– Она звала тебя домой?
– Звала. Мы с ней покричали друг на друга, и я молил бога, чтобы ты не застала ее здесь… Семейные ссоры – это так неприятно. Они изматывают.
– Так поговорите, как цивилизованные люди…
– Как разговариваете вы с Кириллом?
– Да, ты прав. В чужие семейные дела лучше не соваться. Да, кстати… – ласково проговорила Лара, – если я в следующий раз не приду ночевать, ты, пожалуйста, не переживай и не звони мне.
Она, находящаяся под впечатлением от общения с Лукой, пребывала в состоянии, близком к счастью. Ей было отчего-то невероятно спокойно и хорошо. И Чемберлен, получалось, живший в ее квартире, являлся уже обузой. Она не испытывала теперь того приятного томления, какое испытала в ту первую встречу, когда готовила ему обед и когда они вместе пили вино. Ничего такого в ней не осталось. Были только вежливость и тайное желание поскорее расстаться с ним: она понимала, что своим присутствием провоцирует его. Она – женщина, он – мужчина. И Чемберлен, распаленный желаниями, может (и этого она очень боялась) применить силу… Она чувствовала это по его взглядам, которые он бросал на нее, по голосу, который изменился и стал более нежным, призывным.
– Значит, ты все-таки возвращаешься к Кириллу?
Ей не понравилось, что он считает себя вправе вмешиваться в ее личные дела. Мало того, что он живет в ее квартире, так еще и покушается на ее частную жизнь.
– Чемберлен… Игорь… Извини, что я называю тебя так… Мне не хотелось бы, чтобы ты вообразил себе что-нибудь относительно нас…
– Как? – Брови его взлетели. – Разве… Мы… не… А я думал…
– Да брось. Ты ничего не думал. Мы оказались здесь вместе по очень странным, я бы даже сказала, таинственным обстоятельствам… Но я верю тебе, верю, что ты столкнулся с настоящей мошенницей, которая дала тебе ключи от моей квартиры. Как видишь, я намеренно не занимаюсь этим вопросом. Возможно, окажись на моем месте другая женщина, она повела бы себя по-другому. Но я – есть я. И я нисколько не лукавила, когда предложила тебе пожить у меня те два месяца, которые ты оплатил. Мы же с тобой не мошенники!
– Но, Лариса, не могла же ты меня оставить при себе из одной только жалости? – Чемберлен подошел к ней и попытался обнять. Она замерла, не представляя себе, что может произойти в следующую минуту.
– Игорь, ты очень красивый мужчина, но я люблю другого человека…
– Если бы любила, то не проводила бы со мной столько времени…
– Не забывай, я нахожусь у себя дома. И вообще давай закончим этот разговор. Мне пора приниматься за уборку…
Она подумала, что уборка в последнее время помогает ей решать все свои проблемы. Сначала с Лукой. Теперь вот с Чемберленом. Он не должен забывать, что квартира ее и что она обязана поддерживать в ней порядок.
Он отстранился от нее с загадочным видом. Вероятно, он не намерен отступать. Но Лара теперь, после того как в ее жизни появился Лука, тоже не собиралась сдаваться. Если бы не Лука, она с Чемберленом уже давно оказалась бы в постели. И дело было даже не в беспринципности, в которой ее могла бы упрекнуть мама, а в страшном, надвигающемся, как смерч, одиночестве…
Лука. При мысли о нем ей становилось весело, хорошо. А ведь они знакомы всего пару дней. Его ласковость, нежность обволакивали ее даже в его отсутствие. Она вспоминала каждое произнесенное им слово. Ей хотелось, закончив все свои дела здесь, в своей квартире, поскорее вернуться к Луке, тем более что она знала – он ждет ее. Считает часы, минуты. Так он ей, во всяком случае, сказал. Он и отпустил-то ее нехотя, сказал, что согласен с тем, что ей надо время от времени появляться у себя дома. После того как она рассказала ему, кем ей приходится Чемберлен (никем), он, как ей показалось, вздохнул с облегчением. Квартирант – это не любовник, за которого Чемберлена можно было принять в первую очередь. Луку словно отпустило. Он радовался, как ребенок.
– Конечно, поезжай, приберись… Он не должен забывать, что ты хозяйка. Вот только не давай повода для ухаживаний. Мои ребята сказали, что он красивый мужик, что любая баба, извини меня, Ларочка, пойдет за ним на край света… Это так?
– Ну, красивый, это правда, – покраснела Лариса. – Как с картинки. Я не смогла его прогнать… Он ушел от жены, много работает…
– Он нравится тебе?
– Лука, теперь мне нравишься ты. Может, я не умею говорить, но меня так тянет к тебе…
Он вместо ответа обнял ее и поцеловал. Она не видела в нем уже того измученного и больного человека, каким впервые встретила его в кондитерской.