Она негодующе смотрела на Люка. Да, он знал, как задеть самое больное место! Готовая разрыдаться, она вдруг поняла, что отказаться не может. Достаточно того, что их расставание, когда Джемма была совсем крошкой, не пришло бесследно для всех троих. Эллен подавленно закрыла лицо руками. Потом уронила их.

— На… месяц? — дрожащим голосом спросила она.

— Пока все не наладится. Ты говорила, что любишь ее. Так докажи!

Она заморгала. Он обладает способностью причинять ей столько боли, сколько не может причинить никто. Люк с непонятным выражением в глазах смотрел на ее печальную фигуру.

— Мы должны, Эллен. У нас нет выбора.

Она тяжело вздохнула. Ради Джеммы он готов любого принести в жертву.

— Нет выбора, — устало сказала она, опускаясь на диван. Ее ноги подкосились при мысли о необходимости все это время держать Люка как минимум на расстоянии вытянутой руки.

В тот же день она переехала. Джемма радостно скакала, распевала во весь голос песни и всю дорогу вертелась у нее под ногами. Теперь, с облегчением подумала Эллен, она становится нормальной веселой девочкой. Неожиданные припадки, истерики и слезы исчезли без следа. Джемма превратилась в жизнерадостного и открытого ребенка, доверяющего взрослым и готового в любой момент на проказы.

Именно эта метаморфоза удерживала Эллен от того, чтобы собрать вещи и уехать в Англию. Ведь Люк продолжал шипеть на нее всякий раз, когда Джеммы не было поблизости, и каждый вечер превращался в пытку. К счастью, он уходил на работу сразу после завтрака, и Эллен могла спокойно провожать Джемму в школу, играя роль именно такой мамы, о которой мечтала дочь, — нормальной, домашней и привычно заботливой.

Сегодня Люк позвонил ей из офиса и предложил вечером поговорить. Как ни странно, он запаздывал, и Эллен пришлось укладывать Джемму самой — что, впрочем, ни у одной из них возражений не вызвало, так как было ново и необычно.

Эллен, нервничая, стояла у окна и наблюдала за воротами. Сначала появился молодой человек с тележкой белых цветов для дома. Потом вышли, весело болтая, две горничные. Наконец появился Донателло — а за ним Люк. Они, кажется, о чем-то горячо спорили. Потом помощник Люка взметнул руки вверх и стремительно пошел прочь. Подавшись вперед, Эллен внимательно смотрела на выражение лица Люка. Он, казалось, был сильно расстроен. Оправив свое бледно-голубое платье, Эллен поспешила вниз. Люк ждал ее, держа в руке стакан и продолжая хмуриться.

— Я видела, что ты пришел с Донателло, — сказала она. — Вы что, поссорились?

Он ответил ей странным взглядом.

— Я отправляю его в Англию по делам. Он явно не в восторге, — сказал он тоном, показывающим, что тема закрыта. Отпив вина, он добавил:

— Я нашел тебе временную работу.

Она широко раскрыла глаза:

— Как чудесно, Люк! Спасибо! А что за работа?

Когда начинать?

— Завтра утром. Будешь работать младшей помощницей у владельца фирмы «Везувиа Джет Лайн». — Его губы искривились. — Ему бывает не на кого покричать.

Эллен улыбнулась.

— Надеюсь, у него есть чувство юмора! Потому что я могу и ответить. Расскажи про него. Люк пожал плечами.

— Женат, есть ребенок. Составил себе состояние из ничего, владеет пятью скоростными катерами и занимается трансъевропейскими почтовыми и грузовыми перевозками.

— Ух ты! А ты уверен, что я смогу работать с таким… экспрессивным человеком? Мой итальянский слишком слабый…

— Большинство жителей Капри знают английский, французский и немецкий. Он говорит на четырех языках, — коротко ответил Люк. — Ты будешь работать с девяти до двенадцати, так что сможешь провожать Джемму в школу. Иногда придется работать и с трех до половины восьмого вечера.

— Отлично, — просияла Эллен. Значит, в финансовом плане она станет более независимой. — Наконец-то я смогу зарабатывать!

Люк слегка нахмурился, и она вздохнула, чувствуя, что опять что-то сказала не так. Вот у него как раз серьезные проблемы с чувством юмора в последние дни.

— Я сегодня ужинаю в городе, — кратко бросил он. — Так что спокойной ночи.

У Эллен упало сердце. Она целый день готовилась к этому вечеру и надеялась провести его с Люком. А теперь оказывается, что это удовольствие предоставляется кому-то другому.

— Я тоже собиралась в город, — внезапно сказала она.

Ей уже было известно, что кухарка спит в комнате рядом со спальней Джеммы и обожает детей. Зачем сидеть и мучиться дома, подумала Эллен, когда можно ходить и мучиться на улице, наблюдая, по крайней мере, как веселятся другие?

— Не забывай о своей роли, — предупредил Люк. — Ты моя жена. Ты не должна ужинать с другим мужчиной.

— А ты? — ядовито спросила она в ответ. — Разве прилично тебе, женатому человеку, ужинать с женщиной, не являющейся твоей супругой?