Все — почти все, поправилась она, — просто замечательно! Буквально подпрыгивая от радости, она потащила личного помощника Люка к дому, торопясь продемонстрировать ему, что даже Донателло наконец принял ее!

Но тут случилось что-то странное. Вместо того чтобы подбежать и поздороваться с ней, Джемма испуганно прижалась к отцу. Она не плакала, не кричала, но дрожала всем телом. Эллен стало страшно, страшнее, чем от любой самой бурной истерики дочери.

Расхаживая взад-вперед по комнате, пока Донателло пытался поддерживать вежливую беседу, Эллен молилась про себя о том, чтобы у Джеммы снова не начались проблемы с одноклассницами.

Наконец вошел Люк. Эллен бросилась к нему.

— Ты должен снова поговорить с этими девчонками! — с болью в голосе сказала она. — Похоже, они снова начали обижать Джемму…

— Похоже на то, — задумчиво проговорил Донателло, — что она боится именно вас. Эллен осеклась.

— Да. Может быть, они говорили что-то про меня. Люк, прошу тебя, сделай что-нибудь! Я не могу позволить им снова испортить мне отношения с моим ребенком!

— Я пойду туда сейчас же, — мрачно сказал Люк. — Не волнуйся, — ободряюще добавил он. Эллен продолжала мерить шагами комнату. — Я разберусь с этими детьми раз и навсегда. — Его голос смягчился. — Последние дни прошли так хорошо. Я не хочу, чтобы все рухнуло.

Но его желание не сбылось. Девочки, учительница и сама Джемма в один голос утверждали, что никаких обид больше не было. Люк прилагал все усилия, чтобы выяснить, в чем проблема, но Джемма была непреклонна. Они с Петрой и Мирандой — лучшие друзья. И, в сущности, все указывало на это.

Ночью Джемму снова начали мучить кошмары. Эллен прислушивалась к плачу дочери и с трудом удерживалась, чтобы не выбежать из комнаты. Когда девочка наконец смолкла, Эллен рухнула на кровать и, уткнувшись в подушку, разрыдалась.

Следующие два дня Джемма полностью игнорировала Эллен. Стараясь подражать Люку в терпении, она пыталась не принимать это лично на свой счет. Но ей было невыносимо плохо. Если ее ребенок снова отказывается от нее, что остается делать на этом острове?

Представляя себе невозможное — оставить Капри, Джемму… Люка, — она отложила бумаги, которые проверяла по его поручению, и неожиданно для себя расплакалась.

— Эллен! — встревоженно пробормотал Люк и мягко привлек ее к себе. — Не надо. Я понимаю, что ты должна сейчас чувствовать. Потерпи. Ее что-то снова тревожит…

— Н-но… если я ей не нужна… — Не в силах продолжать, она спрятала лицо на плече Люка.

— Нужна, — горячо сказал он.

— Я была так сча-астлива, Люк! — забормотала она сквозь рыдания. — Но каждый раз, когда я счастлива, что-нибудь появляется и сбивает меня с ног!

— Эй! — Улыбнувшись, он слегка отступил и взял ее за подбородок. — Никто тебя не собирается сбивать с ног. — Он замолчал, глядя на ее дрожащие губы. — О, Эллен! Я не могу так больше! — простонал он вдруг и склонился к ее губам.

Она не отстранилась. В эту трудную минуту ей необходимы были его любовь и забота, все, что он мог ей дать. Она обвила руками его шею, зарылась пальцами в густые волосы.

Поцелуй стал жарче. Эллен понимала, что нарушает собственный же зарок, но Люк был ей нужен. Именно здесь и сейчас. Медленно, словно зачарованная, она смотрела, как Люк расстегивает верхнюю пуговицу ее аккуратной белой блузки.

— Я так долго хотел этого. Проводить рядом с тобой целые дни напролет — какая это была мука! Я мечтал о тебе целые ночи без сна, — выдохнул он.

Она слабо попыталась оттолкнуть его. Целые ночи! Если бы она знала об этом, не теряла бы времени, считая по ночам бесконечных и совершенно бесполезных овец! Тут она услышала шум факса, который привел ее в чувство. Нет, это не выход. Это только добавит лишние проблемы.

— Нет, — твердо сказала она, отстраняясь.

— Возражаю, — пробормотал Люк, расстегивая остальные пуговки блузки и лаская ее грудь. — Эллен, давай будем разумны. Мы живем бок о бок. Мы нужны друг другу. Почему же не получать от этого удовольствие?

— Потому что… потому что…

Его темноволосая голова склонилась, прерывая ее возражения. Губы дразнили ее набухший сосок. Эллен в отчаянии почувствовала, что желает его сильнее, чем спасения собственной души. Она прижалась к нему всем телом в неодолимом порыве, и Люк что-то довольно проворчал. Затем заставил Эллен поднять голову и посмотреть ему в глаза.

— Ты же знаешь, что я не могу без тебя, — неровным голосом сказал он. Его губы коснулись ее виска. Эллен вздрогнула, когда он начал ласкать ее обнаженную шею и зарылся пальцами в волосы. Она не двигалась и молчала. Люк взял ее руку и поднес к своим губам. Потом снова прильнул к ее губам, медленно и нежно. Она любит его. Любит больше жизни. Закрыв глаза от наслаждения, Эллен отдавалась силе его рук. Медленно, целуя и шепча нежные слова, он опустил ее на свой стол. Его поцелуи стали жарче, губы прижимались к ее горлу, спускались к обнаженной груди. Они позабыли обо всем, кроме себя. Бешеная, пульсирующая боль во всем теле Эллен становилась невыносимой, а нежность Люка перешла в яростный натиск, требующий ответа.