– Нет. Она сразу призналась ему, зачем они приехали в Стамбул, рассказала о кладе.

– Но зачем?

– Думаю, ей было, во-первых, страшно: ведь Николай куда-то делся, и она оставалась одна. Во-вторых, она хотела таким образом отомстить мужу, чтобы эти монеты нашел кто-то другой. Она была не в себе, понимаешь? Кроме того, не забывай: она ведь думала, что Николай – убийца, боялась его, и ей хотелось как можно скорее вернуться домой, в Шумен, и развестись с ним. Словом, Биртан дал ей слово, что утром отвезет ее в Болгарию на своей машине. Только она немного успокоилась, как к ней пришел Джаид.

– Джаид? Ты хочешь сказать…

– Да, тот самый Джаид, который сейчас является моим мужем. Он тоже влюбился в мою сестру и предложил ей выйти за него замуж! Одинокий и далеко не бедный человек. И вот с этого момента в ее жизни началась большая ложь. Она понимает, что вместо клада нашла два самородка, два золотых слитка, двух прекрасных мужчин, дополняющих друг друга, – отца и сына: Биртана с его молодостью, пылкостью и красотой и Джаида с его любовью, надежностью и материальным благополучием. Вита, мне трудно об этом говорить, но что поделать, если это правда? Моя сестра, начиная с того момента, встречается с этими двумя мужчинами как по расписанию. – Женя покраснела.

– Так кого она выбрала?

– Обоих, говорю же тебе! На следующее утро Биртан отвез ее, как и обещал, в Шумен, сказал, что будет приезжать к ней, что любит ее. Для нее же тогда главным было другое: расстаться с Николаем, развестись. Она не стала возвращаться в дом Райко, хотя, возможно, какие-то вещи и взяла; сняла квартиру, и, когда они с Николаем все-таки встретились…

– Представляю, как же он разозлился, когда узнал, что она сбежала из Стамбула!

– Да уж. Так вот, у них произошел тяжелый разговор, Ирина попросила развод в обмен на обещание держать язык за зубами. Она сказала Николаю: она знает, кто убил Стефана – это сделал он и только он. И как бы Николай ее ни убеждал в обратном, она и слышать ничего не хотела. Больше того, боясь за свою жизнь, она предупредила его, что написала письмо прокурору, где описала события того вечера и свои предположения. И это письмо находится в надежных руках, у подруги. Если с ней что-нибудь случится, оно окажется на столе у прокурора.

– Она защищалась, как могла.

– Словом, Николай дал ей развод, сам уехал во Францию, в Страсбург, нашел там себе молодую женщину, поселился у нее. Ирина же сначала устроилась в библиотеку, пыталась жить самостоятельно, точнее, выживать. Конечно, ей помогали Биртан и Джаид, но она мечтала о самостоятельной жизни, о своем доме. Она уже не надеялась на мужчин, понимаешь?

– Понимать-то понимаю, да только это сложно – оказаться в чужой стране, после развода, без средств к существованию. Она не хотела вернуться в Москву?

– Сестра вбила себе в голову, что она не хуже болгарок, сможет сама устроиться в этой стране, найти себе применение.

– А что Стефка? Нашла клад? – Вита не скрывала своей иронии.

– А со Стефкой все сложнее. Не могла же она, посторонний человек, спокойно войти в чужой дом, чтобы не вызвать реакцию соседей, которые отлично знали, что Николай с Ириной в разводе, а дом стоит пустой. Появление в нем незнакомой женщины насторожило бы ту же самую Несибе, соседку Ирины, женщину, которая души в ней не чаяла. И вот тогда Стефка придумала свою беременность. Она встретилась с Николаем и Ириной, объяснила, что понятия не имеет, где Стефан, он ее бросил, когда узнал о ее беременности.

– Вот артистка!

– Словом, она попросила разрешения пожить в пустующем доме. И они, конечно же, согласились. Николай отдал ей ключи и даже сам помог перебраться из какой-то лачуги, из цыганском поселка, в дом деда Райко. Таким образом, он отдал ей, можно сказать, ключи от клада.

– Ну и? Не томи! Она нашла монеты?

– Первым делом она обследовала дом, каждый сантиметр, все простучала, как положено. Она чувствовала, что золото где-то в доме, в подвале, или замуровано в стенах, и все искала, искала. И пила при этом, водила мужиков. Жила только на то, что они принесут – кто кусок брынзы, кто колбасу. Главным для нее были сигареты. С одной стороны, она радовалась, что так лихо все устроила, всех обманула, направила Николая по ложному следу, а сама имеет возможность прибрать клад к своим рукам. А в это время на другом конце Шумена Ирина с Румяной пили кофе и говорили о совершеннейших пустяках. Ирина, еще живя в доме Райко, посадила там черную смородину, болгары не знают, что это такое, во всяком случае, так мне Ирина писала. Так вот. Румяна и сказала ей, что Стефка – дура, она может уничтожить смородину, с нее станется, или, напротив, когда у нее кончатся деньги, будет продавать молодую поросль, а то и вовсе выкопает кусты и отдаст все за пачку сигарет. Благо русских в Шумене немало, и продать на базаре рассаду черной смородины будет легко. А Румяна купила небольшой участок за городом и собирается сажать там сад. Словом, она попросила Ирину, чтобы та дала ей немного этой самой смородины. В дом Райко они отправились вдвоем. Стефку, пьяную, нашли спавшей в спальне. Вокруг была такая грязь, вонь… Повсюду пустые бутылки, пластиковые стаканы, даже мужские носки. Будить ее не стали, сначала зашли к Несибе, выпили у нее по чашке кофе, поговорили, объяснили, зачем пришли – за смородиной. Ирина сказала, что Стефка пьет, у Николая скоро закончится терпение, он прогонит эту алкоголичку и продаст дом, а ей не хочется, чтобы смородина погибла. Несибе сказала, что и она бы взяла немного веточек, ей тоже нравится черносмородинное варенье. И Румяна, и Несибе пообещали Ирине, что вырастят и для нее кусты, когда у нее появится собственный дом. Все понимали, что это всего лишь мечты, фантазии. О каком доме могла идти речь, когда Ирина еле-еле концы с концами сводила? Потом Ирина с Румяной вернулись в сад, взяли лопаты и принялись выкапывать смородину.

Вита слушала ее, не дыша. Она уже все поняла.

Разговор они продолжили уже на пляже, на море, по горло в воде. Вода была такая теплая, что Вита пожалела, что они не остались в доме, где был прохладный кондиционированный воздух.

– Я знаю, где мы можем отдохнуть и выпить хороший кофе. Только там не поговорить, – сказала Женя. – Тебе интересно узнать, чем закончилась эта история?

– Смородина. Они стали копать. Я вот слушаю тебя и представляю, что это я нахожусь в том самом саду и копаю, копаю…

– Румяна решила окопать большой куст, чтобы потом, обмотав его веревками, вытащить из земли. Воткнула лопату в землю и наткнулась на кувшин. На глазах у изумленной Ирины она достала его из земли. Они отошли подальше от этого места, в глубь сада, расстелили мешок, который нашли неподалеку, и высыпали из кувшина монеты, какие-то золотые украшения, фигурки. Румяна поздравила Ирину с находкой. Ирина же сказала, что теперь этот клад они должны поделить пополам, ведь это Румяна его нашла. Но та, казалось, была удивлена, сказала, что этот клад по праву принадлежит именно Ирине и что ей, наконец, выпал шанс. Представляешь, какие эмоции они пережили в тот день?! Вот как получилось, что Румяна помогла Ирине своей просьбой о смородине. Уложив кувшин в сумку, Ирина вернулась в сад, и они с Румяной продолжили работу, выкопали смородину, часть отдали Несибе, часть взяла Румяна. Потом проснулась Стефка, попросила закурить. Ей дали пачку сигарет и деньги, в долг, двадцать левов. Ирина отругала ее за свинарник, который она развела в доме, сказала, что позвонит Николаю и расскажет обо всем, что увидела здесь. От Несибе они и так знали, что Стефка водит мужиков, пьет так, что может нечаянно, заснув с зажженной сигаретой, сжечь дом. Стефка умоляла не выдавать ее, сказала, что потеряла ребенка, никак не может прийти в себя.