«Когда я вырасту, то тоже стану привозить из Голландии тюльпаны. Или еще лучше – сама поселюсь в Голландии и начну выращивать их там. А в перерыве между этим делом буду играть на сцене».

Ворота снова раздвинулись, уже выпуская машину, которая, взревев мотором, тут же умчалась. Створки закрылись. Только непонятно было, кто же ими управляет.

– Проходи, – Кирилл почти за руку провел ее к дому.

Там на высоком крыльце стояли мраморные чаши, засаженные маргаритками и анютиными глазками. Кругом чувствовалась заботливая хозяйская рука.

Кирилл достал нечто похожее на ключ, и стеклянные двери дома открылись, впуская Машу.

– Ну, как тебе дачка?

– Кирилл, я не представляла даже, что у вас все такое… шикарное… Очень красивый дом, и сад…

– Ты есть хочешь?

– Да нет, я же только что позавтракала…

– Когда захочешь, скажи. Ну ладно, пошли, я покажу тебе свой мотоцикл.

И они, не успев осмотреть особняк внутри, спустились с крыльца. Кирилл повел Машу за дом, где в гараже стоял новенький желтый японский мотоцикл.

– Хочешь, прокачу?

– Нет, спасибо, я боюсь…

Во всем, что касалось транспорта, она доверяла только Горностаеву, и вдруг, вспомнив о нем, Маша загрустила. Что делают сейчас ее мальчики там, в Москве? Чем занимаются?

– Ну а я прокачусь, если ты не возражаешь, хорошо?

К удивлению Маши, Кирилл сел на мотоцикл, надел на голову красивый новенький шлем и выехал из гаража.

– Ты здесь погуляй, я скоро… – И, развернув свою японскую технику в противоположную от ворот сторону, где находилась высокая металлическая калитка, он выехал за пределы сада и укатил куда-то в сторону леса.

Маша ничего не поняла. Что это он себе позволяет? Пригласил к себе гостью, а сам поехал покататься? Она знала, что все мальчишки буквально помешаны на технике и с воспитанием у них не все благополучно, но чтобы вот так взять и бросить ее одну возле дома – этого она Кириллу простить не могла.

Маша, не зная, как ей поступить, пошла гулять по саду. Казалось, ему нет конца. Она все шла и шла, углубляясь в густую фруктовую рощу, пока впереди не засверкали стеклянные крыши теплиц. Когда же Маша приблизилась к одной из них, то поняла, что за ней следует обрыв, с которого спускалась белая каменная лестница на нижнюю террасу, также застроенную всю сплошь огромными теплицами с цветами. И ни одного человека вокруг.

Тут до Маши донесся запах готовящейся пищи. И она пошла на этот запах.

Пройдя мимо одной теплицы, она приблизилась ко второй, но аромат еды вдруг исчез.

«Я прямо как собака. И сдался мне этот запах?» Маша вернулась к первой теплице и остановилась перед самым входом. Толкнула узкую стеклянную дверь и оказалась в царстве гвоздик. Такого количества этих цветов ей еще никогда не приходилось видеть. И пряный их аромат перебил, конечно, запах супа. Да, ведь там, на террасе, ее преследовал именно запах супа с лавровым листом.

Маша шла вдоль рядов цветущих гвоздик, отмечая про себя, какие же у них странные, голубоватые стебли и листья по сравнению с пышными кроваво-красными цветками, пока не наткнулась на металлический люк. Он был слегка приоткрыт, и когда Маша присела, чтобы заглянуть в него, она услышала какие-то голоса. И вдруг ей прямо в нос снова ударил запах супа. «Неужели у них кухня под землей?» – подумала она и слегка отодвинула крышку. И то, что она там увидела, потрясло ее. Под люком была металлическая, довольно частая решетка с большущим амбарным замком. А из-под решетки пробивался свет и чувствовалось тепло. Тепло жилья.

– Эй, кто-нибудь… – позвала Маша чуть слышно, сама не понимая, зачем она это делает. Ответом ей послужил чей-то совсем близкий всхлип. Кто-то плакал, похоже, женщина. Надрывно, тяжело…

Маша еще ниже склонилась над люком, чтобы понять, что же там происходит, как неожиданно прямо перед собой увидела оскаленную собачью морду и услышала злобный, хриплый рык. Маша, не помня себя от страха, выбежала из теплицы и понеслась, не разбирая дороги, прямо к дому. Конечно, она ожидала встретить там Кирилла, который уже по всем законам гостеприимства должен был вернуться назад.

Но, взлетев на крыльцо и оглянувшись на безмолвный сад, она поняла, что его еще нет. Да и мотоцикла в гараже не оказалось.

На ее счастье, дверь дома была не заперта. Маша вошла туда и очутилась в просторном полутемном холле. Кругом царила мертвая тишина, дом казался нежилым. С одной стороны, все вокруг (Маша прошла в гостиную с красивой мебелью) было чистым и ухоженным, но с другой – отсутствовал, что называется, человеческий дух. Тепло.

И тут она увидела свернувшуюся в кресле и освещенную солнцем пушистую белую кошечку. Маша так обрадовалась, что среди всей этой странной тишины ей удалось обнаружить живое существо. Она подбежала к креслу и хотела погладить кошку. Но едва дотронувшись до нее рукой, тотчас ее отдернула и вскрикнула. Кошка была МЕРТВАЯ. Даже тело ее оказалось твердым и холодным.