Все пытаются заполнить их так или иначе.

– Я задала вопрос.

Он все равно ничего не ответил, и казалось, тут ничего не сработает.

Она опять попыталась изменить тактику.

– Получается, что я просто должна принять тот факт, что нахожусь в обществе человека в чужом облике, и должна ему безоговорочно доверить свою жизнь и жизнь детей?

– Безоговорочное доверие? – Он облокотился о борт лодки. Рот его изогнулся в насмешливой гримасе. – А что?

– Я хочу услышать ответ.

– Да, – быстро вымолвил Хэнк.

– Что «да»?

– Да, – невозмутимо продолжал он, – вы можете мне безоговорочно довериться.

– Я хочу услышать ответ на другой вопрос.

– Ну, дорогая, придется тебе смириться с тем, что это единственный ответ, который ты получишь. – С этими словами он положил ноги на сиденье прямо перед ней, скрестив лодыжки, и бросил на нее надменный взгляд.

Поневоле Маргарет уставилась на них и сразу же заметила, что повыше щиколотки на каждой ноге есть светлая полоска незагорелой кожи, резко выделявшаяся на фоне загара. Она подняла голову и перехватила его взгляд, также устремленный вниз, на ноги. Он слегка прищурился, не выказав, однако, ни малейшего смущения и не подав вида, будто что-то произошло. Она надеялась, что теперь он как-то откликнется, но он промолчал. Впрочем, надменности стало чуть-чуть меньше.

– Ножные кандалы, – сказала она, упорно добиваясь ответа.

Хэнк только взглянул на нее.

– Вы из той французской тюрьмы, о которой я слышала от команды перед тем, как мы пришвартовались у острова Дольфин.

Он ничего не сказал.

– Полагаю, раз вы одеты как священник, вас не отпустили оттуда. На судне говорили, что оттуда никто живым не уходил.

Он вдруг засмеялся, как если бы она отлично пошутила:

– А я живым не ушел.

Маргарет нахмурилась, решив ни за что не опускать глаз.

– Они думали, что я умер.

– Но вы не умерли.

– Нет, и, поскольку вы спокойно сидите в лодке, а не плаваете среди обломков, являя собой добычу для акул, вы должны радоваться, что я таки жив.

Она догадывалась, что он хочет рассердить ее, или испугать, или то и другое вместе, но Маргарет не собиралась уступать. Несмотря на то что он был переодет, несмотря на его горькие слова и непроницаемый вид, именно он спас их. Нелегко было предположить, что он спас их, чтобы теперь утопить, поэтому она очень спокойно возобновила разговор:

– Долго вы там пробыли?

– Слишком долго.

– Почему вас туда посадили?

– Не нашли места получше.

Она попыталась подойти с другого конца:

– А что вы сделали?

Он, как и следовало ожидать, промолчал.

– Вы не собираетесь отвечать, – сказала она.

Он только бросил на нее ледяной взгляд.

– Учитывая обстоятельства, в которых мы оказались, – Маргарет широким жестом указала на маленькую шлюпку и бескрайний океан, – я была бы премного благодарна, если бы получила-таки ответ.

– Ну а как я был бы благодарен, если бы у меня был миллион долларов, кусок хорошего мяса на обед да вагон пива в придачу, но почему-то мне сдается, что я получу все это не раньше, чем отвечу на все ваши вопросы.

Она потрясла головой, как бы отбрасывая его слова.

– Не понимаю, почему вы не хотите сказать. Чем я могу вам навредить? Сдать вас? Уведомить власти? – Она опять взглянула на море. – Едва ли.

– Мне глубоко наплевать. – Глаза его сузились, и, не глядя на нее, Хэнк решительно сказал: – Я обратно не вернусь.

– Теперь, раз вы совершили побег, вас ждет еще более строгое наказание. Быть может, легче было бы дождаться конца срока.

Он посмотрел на нее исподлобья, медленно кивнул и произнес почти по буквам, спокойно и задумчиво:

– Легче. – Затем уставился на черную воду и замолчал.

Море покачивало лодку. Волны мягко тыкались в борт.

Хэнк повернулся к ней:

– Итак, Маргарет, как тебя там. Смит, откуда ты?

– Из Сан-Франциско.

Казалось, он смотрит не на нее, а сквозь нее.

– Я был в Сан-Франциско. Хорошее место.

– Мне тоже нравится.

– Вы с Ноб-Хилл? Верно?

– Рашн-Хилл.

– Почти угадал. Прекрасная погода. Великолепный город. Да, забыл, как там звучал девиз железных дорог Калифорнии?

– «Совершим золотое путешествие в золотой штат, землю обетованную».

– Да, именно так. Землю обетованную, – повторил он. – Много еды, много воды.

Он избегал теперь смотреть ей в глаза, выпрямился на сиденье с настороженным и еще более напряженным, чем раньше, видом. Через некоторое время, положив локти на колени, он вдруг приблизил к ней свое лицо.