– Я все еще не могу поверить тому, что вижу собственными глазами.

– Я тоже, – поддакнула она, заставив себя смотреть куда-то в сторону.

– Это невозможно ни понять, ни как-то объяснить.

– Вот именно.

Маргарет закрыла глаза и попыталась отогнать навязчивый образ. Когда она их открыла, то, в свою очередь, встретилась с внимательным взглядом, который, правда, не смогла бы объяснить.

Она сидела, крепко вцепившись в колени. Рубашка закрывала ее почти до пят. Больше всего на свете ей хотелось бы сейчас скинуть эту чертову фланель и нырнуть в воду, но она не могла на это пойти. Ей безумно хотелось заставить-таки Хэнка научить Лидию плавать.

Неожиданно Аннабель восстала ото сна и села на соседнем одеяле, хлопая глазами. Она посмотрела на них серьезно, как бригадный генерал, потом улыбнулась и сказала неизменное «Пивет!».

– Привет! – засмеялась Маргарет.

Забавное выражение физиономии Аннабель наводило на мысль, что она знает что-то такое смешное, чего не знает никто, какой-то детский секрет.

Маргарет почувствовала, что на нее легла тень. Это Хэнк выглядывал из-за ее плеча на крошку. Она чувствовала его дыхание, теплое, как вечерний ветерок, но почему-то ее пробрала дрожь, а на теле появилась гусиная кожа, хотя она была полностью одета.

– Привет, ребенок, – его низкий голос согревала улыбка.

Аннабель помахала ему. Хэнк засмеялся, и смех этот глубоко тронул Маргарет. Малышка встала, уморительно подбросив самое себя вверх, подошла к нему, переваливаясь на пухлых ножках, привычно устроилась на его ногах – Хэнк сидел по-турецки – и ловко повернулась спиной к нему, запрокинув голову так, что ее волосы цвета спелого абрикоса смешались у него на груди с его черными.

– Привет!

Маргарет словно окаменела. Она была так растрогана, что в носу у нее защипало, слезы подступили к глазам, в горле встал комок.

Она отвернулась, попыталась восстановить дыхание и поняла, что у нее на самом деле кружится голова.

Уже через два дня Хэнк добился того, что Лидия плавала по-собачьи в бассейне. Теодор в это время уже скатывался с водопада. Дразнил сестру, и та очень старалась догнать его.

Маргарет сидела в тени большого хлебного дерева на противоположном берегу небольшого водоема, одетая с ног до головы. Хэнк подплыл к ней, оперся руками о скалу и принялся внимательно смотреть на нее. Маргарет неловко заерзала. Дело в том, что она просто умирала от жары. Пот тек с нее ручьями, лоб был в испарине, она вытирала его рукой и обмахивалась широким зеленым листом.

– В воде прохладнее, Смитти.

– Не сомневаюсь.

– Ты не была в воде с тех пор, как вы втроем бродили по волнам.

Она пожала плечами.

– Проклятие, возьми какую-нибудь тряпку, обмотайся ею и плавай. Что здесь такого?

Она бросила на него затравленный взгляд.

– Ты больше не сгоришь. Твоя кожа закалена. – Хэнк подтянулся на руках, вылез из воды на край бассейна и сел с ней рядом. Вода текла с него маленькими струйками, и около ее ног образовалась целая лужица.

Маргарет еле заметно отодвинулась, но Хэнк все равно пересел к ней поближе.

– Посмотри. – Он задрал ей юбку и приложил свою руку к ее икре. – Твои ноги уже почти такого же коричневого цвета, как и мои.

Она резко опустила подол.

– Никогда так больше не делай.

– Бога ради, Смитти. Ты что, думаешь, я первый раз вижу женские ноги? – Он покачал головой и спрыгнул в воду.

Когда он вынырнул, встал на дно и опять обратился к ней, Маргарет поняла, что не хочет смотреть ему в глаза.

– Поверь, я видел все, что только можно увидеть по женской части.

Хэнк понял, что она взволнована. Но Маргарет промолчала.

– Твои ноги ничуть не отличаются от тысячи других женских ножек.

Хэнк снова ушел под прохладную воду и не торопясь поплыл. Себе-то он мог признаться, что сейчас бесстыдно соврал. Пожалуй, ему еще не приходилось никогда в жизни произносить такую чудовищную ложь.

Это случилось несколько дней спустя. Хэнк шел по узкой полосе сонного, залитого солнцем пляжа. Смитти сидела и задумчиво водила пальцем по песку. Она не сразу заметила его, и некоторое время он за ней наблюдал. Волосы ниспадали ей на плечи, и их прядями лениво играл ветерок. Он подошел совсем близко, она встрепенулась и лихорадочно все стерла. Интересно, что она там писала? А может быть, рисовала?

Он шел прямо на нее и остановился в каком-нибудь метре. Она была одета во фланель, открыты были только лицо, кисти рук и ступни ног. Очевидно, ей было очень жарко. Она же еще ругает его за упрямство. Он сел рядом. Близко-близко. Смитти окинула его испепеляющим взглядом, что его ужасно рассмешило. Остерегаться надо было ей самой в первую очередь. Сначала он решил выждать, не начнет ли она разговор первой, поэтому откинулся на локти, вытянулся на песке и стал наблюдать за тем, как чайки ныряют в море. Но вскоре он почувствовал на себе ее взгляд и поднял голову. Она смотрела куда-то ему в грудь. Хэнк скосил глаза, но ничего не увидел, а потом она уже отвела взор в сторону моря.