– Ты хочешь знать почему?

– Да.

– Потому, что у тебя рыжие волосы.

Теодор заморгал, нахмурился, задумался, потянул себя за волосы, посмотрел на огненно-рыжую прядь. Хэнк с серьезнейшей миной посмотрел на него и спросил:

– Ну что, какого цвета?

– Рыжего.

– Правильно.

– С такими волосами нельзя плыть к отмели?

Хэнк покачал головой. Теодор посмотрел на море, на буруны над отмелью, опять насупил брови, видимо, пытался что-то понять. Потом, смирившись, глубоко вздохнул.

– Ладно.

Теодор еще переминался какое-то время на месте, потом побежал обратно на мелководье.

Маргарет смотрела на Хэнка, не в силах прийти в себя от изумления. Однако она сказала очень спокойно:

– Но это же бессмысленно.

– Проклятие, если я что-то и понял в психологии детей, Смитти, так это то, что они думают по-своему. Совершенно не обязательно, чтобы мы с тобой что-то понимали. Главное, чтобы они сами видели в этом смысл.

К ним подошла Лидия. Они с Маргарет взяли Аннабель за ручки с двух сторон и пошли с ней в воду. Несколько минут, пока они плескались, Хэнк о чем-то раздумывал, глядя на океан. Маргарет вдруг обернулась – он по-прежнему стоял, пристально вглядываясь в прошлое. Она отдала Аннабель Лидии, а сама решила, что должна обязательно вытащить его оттуда, вернуть в настоящее.

Она стала подкрадываться к нему сначала медленно, потом перешла на шаг и, наконец, побежала прямо на него.

– Эй, Хэнк!

Он обернулся.

– Имеешь право сказать последние слова. – И она толкнула его прямо в волны.

Маргарет засмеялась, дети расхохотались, когда он упал плашмя на воду в бурунах пены. Она перестала хихикать, увидев у Хэнка то же выражение, которое она замечала у козы перед тем, как та бросалась в бой. Маргарет побежала, и правильно сделала, потому что Хэнк рванулся за ней, сделал бросок, решив, видимо, схватить ее за ноги, но промахнулся и, взметнув вверх пену и мелкие брызги, ткнулся носом в песок. Маргарет замедлила темп, видя, что ему до нее далеко, и вскоре остановилась. Он лежал не двигаясь.

– Хэнк!

Нет ответа.

– Хэнк! Ты в порядке?

Он даже не дышал. Она медленно пошла обратно.

– Хэнк? – опять робко спросила она, протянув к нему руку.

И тут внезапно он нырнул вперед и схватил ее за колени, она шлепнулась, как мешок с картошкой.

– Это нечестно, – пыталась она протестовать.

– Я знаю. – Хэнк держал ее как в тисках и ухмылялся.

– Отпусти меня.

– Хорошо. – Он поднялся и со смехом протянул ей руку, помогая встать. – Никогда не думал, что ты попадешься. – И прежде чем она успела охнуть, он подхватил ее под колени и поднял на руки. – Теперь тебе не убежать, дорогая.

– Поставь меня на землю.

– Нет.

– Ты обманул меня.

– Да.

– Это нечестно.

– Да, нечестно, но сработало.

Он зашел в воду, а она пыталась освободиться. Она ругала его, пищала, смеялась, угрожала ему, обещала, что он пожалеет, если решится бросить ее в воду. Потом она нагнулась, присела, обвила его шею руками и проникновенным шепотом попросила:

– Поцелуй меня.

Он поцеловал. Звонко, в щеку.

– Отлично, Смитти. На твоем месте я бы тоже попробовал этот приемчик.

Смеясь, он отклонился.

– Хэнк! – завопила она. – Не смей!

Но он бросил ее в воду.

Мадди наклонился над камерой и поправил треногу.

– Всем приготовиться!

Он посмотрел на них через объектив, выпрямился, рукавом потер свою камеру из красного дерева. Потом снова нагнулся и бросил еще один взгляд на живописную, группу, сидящую перед ним на фоне роскошного куста гибискуса, ясного чистого неба и огромного Тихого океана.

Лидия и Теодор отчаянно пихали друг друга локтями, Аннабель бегала кругами у ног Маргарет, склонившейся вперед и пытавшейся остановить ребенка. Хэнк смотрел прямо перед собой на бедра и спину Маргарет.

Мадди достал инструкцию и опять прочитал ее на всякий случай, установил фокус, приник к объективу и накрылся черным покрывалом.

– Я готов!

Лидия подтащила козу поближе, чтобы она тоже попала в кадр. Еще несколько минут прошло в поисках лучшего места. Маргарет по-своему завязывала белый галстук Хэнку, поправляла свое платье. Теодор решил сниматься в бейсбольной кепке (естественно, что он повернул ее козырьком назад), с битой, мячом и перчаткой. Лидия надела все украшения из ракушек и гребни, которые сделал ей Хэнк. Аннабель с любопытством следила за манипуляциями джинна.

Вскоре они объявили, что готовы. Маргарет сидела в центре на камне, с Аннабель на коленях, слева от нее Лидия обнимала Опровержение, Теодор справа опирался на биту с видом заправского игрока в бейсбол. Хэнк стоял позади Маргарет и по-хозяйски держал ее за плечо.

Мадди улыбнулся:

– Раз... два... готовы?

Все кивнули.

– Три!

И Мадди сделал свою первую фотографию – семейный портрет.

Хэнк и Смитти сидели на берегу и любовались закатом. Она держала на коленях уснувшую малышку. Теодор и Лидия удили рыбу неподалеку. А джинн? Проклятие! Он насаживал живца, потом летел и бросал в нужное место крючок. Видимо, дела шли лучше некуда, потому что визгам детей не было конца. Наверное, они наловили столько рыбы, что ее хватит, чтобы приготовить ужин, сожги Смитти хоть половину.