ГЛАВА 2

СТАНИЦА

Кончались запасы рыбы. Станичный атаман приказал раскинуть невод. Казаки направились к Гаруне, старому донцу, знавшему богатые рыбой тони.

Гаруня лежал у своего шалаша, обняв пустую бутыль из-под горилки. Казаки вздохнули.

– Не рыбак, старой.

Растолкали Гаруню, усадили, привалив к шалашу, позвали:

– Айда невод тянуть, Иван Демьяныч.

Гаруня поднял мутные глаза на донцов, молвил тихо:

– Айда, хлопцы.

Встал, замотался, но никто из донцов не поддержал деда: любой казак, как бы он пьян ни был, посчитает за великую обиду, если его поведут под руки.

Гаруня осилил два шага и рухнул в лопухи. Подложив ладонь под голову, бормотнул:

– Ступайте к Ваське.

Казаки пошли к Ваське. Тот был в своем курене и тискал смуглолицую турчанку. Добыл ее в набеге и вот уже два года держал у себя.

Дверь в курень открыта настежь. Вошли Юрко и Деня. Полуголая турчанка метнулась было в темный закут, но Васька удержал ее за подол сарафана.

– Казаки к неводу кличут, Васька.

– Ступайте к Гаруне, - позевывая, ответил станичник.

– Гаруня недужит.

Васька Шестак отпихнул полонянку, поднялся, натянул рубаху: когда Гаруня "недужил", он выходил вместо него на Дон, садился в челн и выбирал казакам тони.

Деня тихо греб веслами, а Васюта стоял на носу челна и глядел на воду. Никто лучше его не ведал рыбьих становищ, которые он определял по одному ему известным приметам.

На берегу дожидали казаки.

– Ну как, Васька, будем ли с рыбой?

– Будем. Тащите невод, за лещом нонче пойдем.

Казаки весело загалдели:

– Лещ - рыба добрая.

– И сушить и вялить.

– И под чарку!

Уложили невод, сели на челны и поплыли. Вблизи тони Васюта высадил казаков на берег и приказал, чтобы держали рот на веревочке. Казаки кивнули и молча застыли у камышей. Один из донцов привычно вбил в землю саженный кол с арканом.

– Трогай, - кивнул гребцу Васюта.

Челн медленно поплыл к заводи, а Шестак начал полегоньку выбрасывать в воду невод. Сперва плыли против течения, потом поперек заводи. Достигнув середины тони, Васюта глянул на верхнюю подбору с мотней. Над водой колыхались черные плуты7. Сеть хорошо легла на дно, перекрывая нижней подборой заводь. Над мотней чуть покачивался деревянный бочонок: если много рыбы зайдет в снасть, то бочонок не позволит утянуть подбору в воду.

Окружив неводом тоню, Шестак стал приближаться к берегу. Кинул конец аркана казакам.

– Тяни, братцы!

Казаки потянули.

– Тяжело идет. С рыбой, донцы!
– выкрикнул Емоха.

– С рыбой, - повеселел Деня и оглянулся на Шестака.
– А ты страху нагонял. Не един пуд прем. Ай да Васька!

Казаки тянули вначале за аркан, а потом ухватились за крылья невода. Шестак стоял на корме и довольно посмеивался. Богатую тоню захватили! Едва тянут казаки.

– Ух, тяжко! Уж не сома ли пымали? Дружней, братцы!
– кричал Емоха.

Показалась мотня из воды.

– Боже!
– : испуганно ахнул Юрко.
– Да мы ж мертвяка словили, станишники!

Средь густого клубка трепыхавшейся рыбы торчала черная человечья голова с длинными обвисшими усами.

– Да то Секира, братцы!
– изумился Нечайка Бобыль.

Вытянув мотню на берег, извлекли утопленника из спасти. Нечайка, первый со друг Секиры, сокрушенно закачал головой:

– Как же так, донцы? Доброго казака потеряли. Кто ж его сразил, какой злодей в реку кинул?

– А может, откачаем? Берись за руки, братцы, - скомандовал Емоха.

Казаки принялись откачивать Секиру, а Нечайка все причитал:

– Шесть налетий с ним в Поле. Сколь вкупе басурман перебили, сколь горилки выпили.

– Уважал горилку казак, - тяжко вздохнув, поддакнул Емоха.

– Уважал, донцы. Намедни в кабаке сидели. Бутыль мне задолжал...

– Это я-то задолжал? Брешешь, черт шелудивый!
– открыв глаза, рявкнул вдруг Секира.

Казаки вначале опешили, а затем дружно грохнули, да так, что распугали птицу и рыбу на три версты. Больше всех хохотал Емоха: давясь от смеха, ходил вприсядку, а затем, обхватив руками живот, покатился по траве.

– Ну, скоморох! Ну, прокудник!

Когда смех начал стихать, казаки обступили Секиру, который с невинным, отрешенным видом сидел на берегу и выжимал красные портки.

– Как тебя угораздило?
– вопросил Нечайка.

– Не все те ведать, - огрызнулся Секира.

А было так. Надумал подшутить казак. Взял да скрытно и поднырнул из камышей в мотню. Утонуть Секира не боялся: наловчился подолгу сидеть под водой, да и нож с собой прихватил на всякий случай. На берегу же прикинулся мертвецом.