Он подумал, подумал и решил воспользоваться биноклем - в конце концов, тот же попросил его посторожить вещи.

Павлик взял бинокль и направил в море. Лица Риты и мужчины стали большими, и казалось неестественным то, что он видит, как шевелятся их губы, а слов не слышит.

Мужчина что-то говорил, а Рита улыбалась.

Павлик ее очень хорошо видел. Даже прямые короткие брови, даже глаза с подкрашенными уголками. Он положил бинокль и отвернулся.

Рита вышла из моря, подошла к Павлику и стала хлопать его влажными, холодными руками по спине.

Павлик поднял голову, посмотрел на мать и улыбнулся. Не мог он не улыбнуться, потому что она была такая веселая, красивая и все вокруг на нее смотрели.

– Пошли, я тебя буду учить плавать, - сказала Рита.

– Пошли, - ответил Павлик.

Он даже не оглянулся на соседа.

Рита поддерживала его, а он отчаянно бил ногами, лупил руками. Лотом он увидал, что их сосед направил на них бинокль. "Смотри, смотри, - подумал Павлик.
– Смотри, смотри, как нам весело и хорошо вдвоем. И вовсе мы не нуждаемся, чтобы кто-то посторонний забавлял нас своими разговорами".

– Белый пароход, - сказала Рита.

И Павлик увидал первый белый пароход. Он шел по самой кромке моря, там, где оно сливалось с небом. И было даже непонятно, то ли он идет по морю, то ли летит по небу.

– Ох, здорово!
– сказал Павлик.
– Жалко, нет с нами Глеба.

– Да, - ответила Рита.
– Конечно, жалко.

В этот же день они отправили Глебу телеграмму со своим адресом. Теперь они каждый день утром, перед тем как идти на пляж, заходили на почту и в окошке "До востребования" спрашивали, нет ли письма Головиной Маргарите Петровне. Но Головиной писем не было. Не писали писем Головиной.

– Ну и ладно, - сказала Рита.
– Не пишет - и не надо. Давай теперь два дня не ходить на почту.

Павлик промолчал: два дня не ходить на почту - это было слишком. На следующий день он ни слова не говоря завернул опять к почте, но мать остановила его.

– Мы же договорились не ходить на почту, - сказала Рита.

– А вдруг нам пришло письмо!
– ответил Павлик.

– Нет там никаких писем, - сказала Рита.
– Знаешь что? Давай зайдем вечером, когда прибудет вторая почта.

Павлик неохотно согласился, и они отправились к морю. Настроение у них было неважное. Когда они стали спускаться на пляж, Павлик увидал мужчину с биноклем - Валентина Сергеевича. Он сидел, точно поджидал кого-то, и смотрел в бинокль в сторону моря.

– Опять этот здесь, - сказал Павлик.
– Пойдем в другое место.

– Пойдем, - ответила Рита.
– Мне, в конце концов, все равно, где купаться.

Потом они долго купались и долго загорали. А когда вертолет взлетел над ними - вертолетная площадка была тут же, на берегу моря, - Павлик сказал:

– Знаешь что? Пойду-ка я на почту. Вертолет ведь привозит из Адлера вторую почту.

– Возьми мой паспорт, - сказала Рита.

На почте, в окошке "До востребования", девушка уже знала Павлика, поэтому она, вопреки установленному правилу, выдала ему письмо по чужому паспорту.

На конверте рукой Глеба было написано: "Головиной М.П." В скобках: "Лично для Павлика".

Павлик тут же распечатал письмо и прочел.

"Дорогой Павлик, - писал Глеб.
– Жизнь моя протекает без особых изменений. Буровая прошла только двести метров. Работаем медленно. Грунт крепкий - девятой категории! За восемь часов бурения проходим всего два-три метра. А нам надо будет пройти метров семьсот, чтобы выяснить предельную глубину и расположение рудного тела. До железорудного пласта еще не дошли. Я же пока по-прежнему хожу в тайгу и составляю геологическую карту местности. А то просто смешно - до сих пор нет геологической карты этого района. А здесь ведь полно ценнейших полезных ископаемых. В тайгу я хожу не один, а с двумя помощниками: Кешкой Савушкиным, сыном шофера, и Любой Смирновой, дочерью бульдозериста. Это, брат, такие ребята, что ой-ой-ой! Отличные промывальщики. Кешка - тот тайгу чувствует, выведет из любого болота лучше компаса. Он мечтает, как и ты, быть геологом." А Люба вообще девочка с очень интересной биографией. Она ни разу не была в городе. Все время живет по экспедициям.

У нас здесь прохладно, часто идут дожди и сильно шумит Ангара. Пиши чаще. Твой отец".

Павлик перечитал письмо и подумал, что мать так долго ждала этого письма, а ей в нем ни слова. Он пошел к морю и еще издали заметил, что мать смотрит в его сторону и, увидав в его руке письмо, радостно улыбнулась и быстро пошла ему навстречу. Она взяла конверт, удивилась, что он разорван, и посмотрела, кому адресовано письмо. Потом все же прочитала письмо одним духом и вернула сыну.

Павлик видел, что у матери совсем испортилось настроение, и подумал, что было бы хорошо, если бы они вдруг оказались на далекой Ангаре. И ничего, что там дождь и холодно. Счастливые какие-то там неизвестные Кешка и Любка, которые вместо него ходят в тайгу промывальщиками: моют породу и составляют геологическую карту с его отцом.

– Как ты думаешь, что сейчас делает Глеб?

– Ищет свою руду, - ответила Рита.

– Нет, он сейчас пишет нам новое письмо - мне и тебе.
– Павлику хотелось успокоить мать.

– Тебе, может быть, он и пишет, а мне - нет. Он умеет не думать о том, что ему мешает работать.

* * *

Через два дня от Глеба пришло второе письмо. Оно тоже было адресовано Павлику. Хорошо, что он пришел на почту снова один. Когда он возвращался с письмом, его остановил старшина Нанба.

– В нашем городе по улице запрещено разгуливать без рубашки, - сказал Нанба.
– Нехорошо, молодой человек. Мы ведь не первобытные люди. Надо иметь скромность и уважение к населению.