Когда он был маленьким ребенком, когда ему было шесть месяцев, няня, которая заботилась о нем, оставила его в саду и пошла за чем-то в дом, и на ребенка прыгнула бездомная кошка. Шестимесячный ребенок... наверное, кошка показалась ему огромным львом! Все относительно, и для маленького ребенка это был большой лев. Кошка просто играла, но ребенок был так потрясен, и этот шок проник так глубоко... когда он стал молодым человеком, он сражался во многих войнах, был великим солдатом, мог бы сразится со львом – но боялся кошек. Увидев кошку, он тотчас же терял всю храбрость; внезапно он становился шестимесячным ребенком.

Этот факт был известен английскому главнокомандующему Нельсону; иначе Нельсона нельзя было бы сравнить с Наполеоном Бонапартом. Это была единственная война, в которой Наполеон потерпел поражение. Нельсон выпустил впереди своей армии семьдесят кошек – для бедняги было достаточно одной, – и с ним случился нервный припадок. Он просто сказал своему помощнику:

– Прими командование армией. Я не могу сражаться; я не в состоянии думать. Эти кошки убивают меня.

И, конечно, он был побежден.

Историки, которые говорят, что его победил Нельсон, неправы. Нет, его победил психологический трюк. Его победили кошки, его победило его детство, его победил страх, над которым у него не было контроля.

Его заключили под стражу и сослали на маленький остров Святой Елены. Не нужно было никаких наручников, потому что остров был маленький, и с него нельзя было убежать.

Однажды он вышел на прогулку. Из-за нервного срыва и поражения к нему приставили доктора, который о нем заботился. Доктор был с ним. Они шли по узкой тропинке, а им навстречу шла женщина с большим грузом сена. Тропа была очень узкая; кто-то должен был уступить дорогу. Хотя доктор и был англичанином, он крикнул женщине:

– Отойди! Ты не знаешь, кто идет. Хотя он и побежден, это неважно: он все еще Наполеон Бонапарт.

Но женщина была необразованна и никогда не слышала о Наполеоне Бонапарте. Она сказала:

– Ну и что? Пусть он отойдет с дороги! А тебе должно быть стыдно. Я женщина, я несу такой тяжелый груз... Почему я должна уступать дорогу?

Наполеон Бонапарт взял доктора за руку, отступил с дороги и сказал:

– Времена, когда горы расступались перед Наполеоном, прошли; мыльный пузырь лопнул. Я должен уступить дорогу женщине, несущей сено.

В поражении он смог увидеть, что произошло: всю жизнь он подавлял страх. Его держали в тайне, но теперь он стал явным, страх вышел наружу. Наполеон Бонапарт стал никем.

Это ситуация великого эгоиста.

Поэтому не думай, что трусость является составляющей эгоизма; это весь эгоизм. Эго есть трусость. А быть без эго, значит быть бесстрашным – потому что теперь у тебя ничего нельзя отнять; даже смерть ничего не может в тебе разрушить. Единственное, что можно разрушить, это эго.

Эго, балансирующее на самой грани смерти, так хрупко, что люди, которые за него цепляются, всегда дрожат.

Отбросить эго – величайший подвиг, который может совершить человек. Это показывает твой характер, это доказывает, что в тебе есть больше, чем кажется, это доказывает, что в тебе есть нечто бессмертное, неразрушимое, вечное.

Эго делает тебя трусом.

Отсутствие эго делает тебя бесстрашным паломником в вечном таинстве жизни.

Медитация - это просто храбрость быть молчаливым и одиноким.

Мало-помалу ты начинаешь чувствовать в себе новое качество, новую живость, новый разум – который ни у кого не заимствован, который растет изнутри тебя. Он укоренен в твоем существовании. И если ты не трус, он придет к созреванию, цветению.

Никто не становится тем, кем ему предназначено быть существованием. Общество, культура, религия, образование – все они в сговоре против невинных детей. У них есть вся власть – ребенок беспомощен и зависим, поэтому, что бы они ни хотели из него сделать, им это удается. Они не позволяют ребенку, вырасти в его естественное предназначение. Каждое их усилие направлено на то, чтобы превратить человеческие существа в полезные функции. Кто знает, если ребенку предоставить расти самому, будет ли он полезен для интересов круговой поруки? Общество не готово пойти на такой риск. Оно хватает ребенка и начинает переплавлять его во что-то другое, в то, что нужно обществу.

В определенном смысле, оно убивает душу ребенка и дает ему ложную личность, чтобы он никогда не хватился своей души, своего существа. Ложная личность это заменитель. Но этот заменитель полезен лишь в той же самой толпе, что тебе его дала. В то мгновение, когда ты один, ложное начинает разваливаться на части, а подавленное реальное начинает выражать себя. Поэтому ты боишься быть один.

Никто не хочет быть одиноким. Каждый хочет принадлежать толпе – не только к одной толпе, ко многим толпам. Человек принадлежит к религиозной толпе, к политической партии, к Ротари-клубу... есть множество других небольших групп, к которым можно принадлежать. Человек хочет, чтобы его поддерживали двадцать четыре часа в сутки, потому что ложное не может стоять на собственных ногах без поддержки. В то мгновение, когда ты один, ты начинаешь чувствовать странное безумие. Столько лет ты верил, что ты кто-то, и внезапно в этот момент одиночества ты начинаешь чувствовать, что ты не это. Это создает страх: кто же ты тогда?