– Ах вот как!
– крикнул Вавич.
– Скажите, мерзавец. Давайте его сюда.

– Выведи!
– скомандовал прапорщик. Виктор шел рядом с офицером, а сзади шагали трое: городовой и двое солдат.

– Молчать!
– крикнул, обернувшись, Вавич, хотя городовой не говорил и молча шагал между двух солдат.
– Не внедришь! Не внедришь, - горячо говорил Вавич.

Прапорщик спотыкался в темноте и чертыхался под нос.

– Наверх, что ли?
– досадливо сказал прапорщик.

Виктор пробежал по лестнице вперед. "Эх, так бы я мог привести роту вот как будто взял весь участок под свою руку". Он оглянулся на офицера и тут при свете на лестнице метким глазом увидал погон с одной звездочкой и лицо, главное, лицо.

"Шпак! Милостивый государь", - сразу решил Виктор, плечом толкнул входную дверь и не придержал за собой.

– Учитель географии, должно быть, - ворчал Виктор. Помощник пристава с черными усами.

– Ну, - крикнул он Виктору.

– Идет!
– и Виктор небрежно мотнул головой на дверь.

– Прапорщик Анисимов, прибыл с ротою, а вот этого молодца арестовал, прапорщик показал большим пальцем за плечо.
– Ваш?

Помощник хлопнул бровями вниз.

– Не разберу!
– сказал, щурясь, помощник.
– Японец? Японца в плен взяли, позвольте узнать?

Прапорщик покраснел, поднял брови, губы раскрыл над зубами:

– Я вам, милостивый государь, официально заявляю и прошу слушать...

– Мне известно-с! Все-с!
– откусил слова помощник.
– Официально, когда стрельба!
– повернулся и твердо застукал ногами вон из дежурной, через темную канцелярию, и хлопнул вдали дверью кабинета, звякнули стекла в дверях, и слышно было, как залился звонок телефона.

– Отвести и держать в роте!
– крикнул прапорщик солдатам.
– Кто у вас старший? Пристава мне!
– крикнул прапорщик Вавичу.

– Пристава нет, - сказал Вавич глухо и отвернулся к окну и сразу же увидал толпу и услыхал гомон. Вавич вышел деловитой походкой, слегка задел офицера.
– Виноват, позвольте, - и быстро проскочил в двери.

На улице цепь городовых прижимала в калитку ворот захваченных облавой.

– Считай!
– крикнул Вавич, чтоб распорядиться.

– Ребра им... посчитать, - сказал близкий городовой, - в двух револьверы були. Самая сволочь!

– Этих отдельно, сюда давай.

– Не, тех уж прямо до Грачека свели. Куда!
– замахнулся городовой прикладом. Человек метнулся и вжался в толпу.

Прапорщик затопал с крыльца.

Вавич обходил полукруг городовых, косился боком на прапорщика "подождешь, голубчик". Виктор, не спеша, стал подыматься на крыльцо.

– Вавич! Ва-вич - сукиного сына, да где ж ты?
– сверху кричал запыхавшийся Воронин. Вавич рысью вбежал на лестницу.

– Поймал! Поймал двоих, двоих, сукиных сынов... револьверщиков... никто, а я вот этой рукой вот схватил, как щенков... помог Господь, его воля... вот крест святой, - Воронин перекрестился.
– Вот гляди, - Воронин оттопырил полу шинели.
– Видал? Пола навылет, а сам - вот он я - пронес Господь, стрелял ведь, сука, стрелял! Господня воля, сукиного сына, только и скажу: Господня воля.

Вавич почтительно слушал.

– На вот тебе целый город, - Воронин махнул рукой в окно, - найди вошь в овчине.

– Как же это вы?

Воронин вытянул голову вперед и три раза хлопнул себя ладонью по носу:

– Вот! Вот! И Господня воля.

– Кто ж оказались, не известно?

– Это уж скажут...
– Воронин сел на подоконник.
– У Грачека скажут, сказал он тихо.
– Дай закурить! Этот умеет... Бог ему судья - полено у него заговорит... Да, брат, - совсем тихо сказал Воронин, - одного-то подранили, так не в больницу, а велел прямо к нему... Пока, значит... фу, не курится... пока, значит, не помер.

Воронин замолк и переводил тяжело дух и дул дымом перед собой.

Из открытой форточки среди далекой тишины заслышался рокот извозчичьей пролетки. Оба слушали и мерили ухом, далеко ли. И как редкие капли дождя падали по городу выстрелы.

И вдруг ясно, как проснулся звук: из-за угла раскатились дрожки и стали у ворот. И при свете фонарей от крыльца видно было - сошел плотный офицер; с другой стороны спрыгнул и обежал пролетку другой, потоньше.

– Капитан!
– первый увидел погон Вавич.

Шляпа

ПОМОЩНИК пристава широкой уличной походкой прошел мимо прапорщика, сморкаясь на ходу в свежий платок, прямо в двери и затопал вниз.

Слышно было, как на лестнице стали, и вот ровно, гулко забили два голоса. Говорил помощник, а другой хрипким звоном, как молотком в котел:

– Ага!.. Ага!.. Так! Так...

Прапорщик все поправлял пояс, пока рубили голоса на лестнице, вертел шеей в воротнике.

Дверь распахнули, шагнул, топнул капитан. Он пожевывал усы и прищуренными глазками глядел на прапорщика. Прапорщик держал под козырек. Все молчали. Помощник отошел к барьеру и глядел на прапорщика. Молодой офицер стоял за капитаном и насмешливо мигал рыжими глазками.