– Наша дочь? – спросил король Киритан, глядя на Атару.

– Ну конечно. – Королева Дарьяна положила последний медальон обратно в сундук и обняла Атару. Не заботясь о том, кто на них смотрит, она поцеловала ее и с радостью погладила по длинным волосам, смеясь и плача одновременно. – Наша храбрая, прекрасная дочь… О, ты жива!

Король Киритан встал очень прямо и нахмурился.

– Шесть лет прошло с тех пор, как ты сбежала неизвестно куда. Шесть лет! Мы думали, что ты погибла.

– Мне очень жаль, отец.

– Не забывай, где находишься!

– Простите меня… сир.

– Так-то лучше, – рявкнул король Киритан. – Должны ли мы полагать, что ты все это время жила в племени кармэк?

– Да, сир.

– Ты могла бы прислать нам весточку о том, что с тобой все в порядке.

– Да, могла бы.

Глаза короля беспокойно осматривали одежду Атары.

– И теперь ты возвращаешься к нам – в такой день, одетая как… как кто? Сарнийский воин? Или так одеваются все женщины Вендраша?

Я заметил, что несколько сарнийцев, с длинными висячими усами и любопытными синими глазами, подошли поближе.

– Некоторые – да, – ответила королева Дарьяна. Когда она шагнула к дочери, стало видно, что они одного роста и крепкого сложения. И сильны они были не только телом. Королева, казалось, так же не страшится своего мужа, как Атара не испугалась людей холмов.

– Ты разве не слышал, что она поименовала себя Мужеубийцей? – обратилась Дарьяна к королю.

– Мы постарались не слышать это имя. Что оно означает?

– Это означает, что она воин, – просто сказала королева. В голосе ее звучала великая горечь. – Ты совсем не интересовался моим народом с тех пор, как понял, что они не нарушат пределов твоей Длинной Стены.

– Вот уже более двадцати лет твой народ – алонийцы, – напомнил он супруге.

Из жарких слов, что последовали далее, я по кусочкам сложил историю жизни Атары – и некоторые подробности недавней истории Алонии. Похоже, что в самом начале своего царствования король Киритан был вынужден скрепить союз со свирепым племенем кармэк, чтобы обезопасить свои южные границы, и послал огромное количество золота Сайаджаксу в обмен на руку его дочери Дарьяны. Кармэк замирился с Алонией; более того, теперь они сдерживали мощь такого же свирепого племени маритук, контролировавшего Вендраш между Синими горами и рекой Пору, от Длинной Стены до самой Кровавой реки. Жаль только, что мало мира было между королем Киританом и его гордой и твердой сердцем женой. Она сказала всем, кто мог услышать, что родилась быть свободной, а не подчиняться мужчине, даже величайшему из королей Эа. И все приказы, которые он отдавал ей, она возвращала назад со словами острыми, как наконечники сарнийских стрел. Говорят, что однажды король Киритан посмел ударить ее по лицу; в ответ она оставила на его лице этот шрам своими белыми зубами.

– По словам короля, твои дед и бабка, братья и сестры твоей матери и их дети – все воины и женщины кармэка – не мой народ. Если он вырежет мне сердце, разве не увидит, что моя кровь так же красна, как и их? Но он король и сказал то, что сказал. Причем в тот день, когда пригласил всех свободных людей Эа в наш дом, чтобы они отправились в великий поиск, как один народ. Это ли тот великий человек, которого ты любишь и зовешь сиром?

Говорили также, что многие годы король Киритан дарил Дарьяне холодность взамен любви. Так что она родила ему лишь одну дочь.

Я удивился, почему Дарьяна не бежала в кармэк, как это сделала Атара. Она ответила, словно бы прочитав мои мысли:

– Конечно, некоторые могут сказать, что моему отцу было уплачено золотом и что я принадлежу тому, кто заплатил. Сделка есть сделка, ее не разорвать. Однако не слышала я, что алонийцы занялись покупкой и продажей человеческих существ.

При этих словах король бросил на нее яростный взгляд.

– Ты права, мы этим не занимаемся. Однако права ты и в другом – сделка не может быть разорвана. Особенно если на неё согласились охотно.

Глазами, полными печали, королева Дарьяна посмотрела на Атару.

– Мы зачастую должны выбирать и редко в силах изменить свой выбор. Я могла присоединиться к Мужеубийцам, так как это сделала ты. Но тогда у меня не было бы такой прекрасной дочери.

Атара, сморгнувшая горькие слезы, склонила голову перед матерью и уставилась в пол.

– Да, дочь , – произнес король, словно разжевав лимон. – Однако как может король продолжить свой род и сохранить мир в своих землях, не имея сыновей?

Глаза королевы Дарьяны пронзили его, как ледяные кинжалы.

– Очевидно, король просто не хочет иметь сыновей. Известно было – я узнал об этом позже от герцога Раанана, – что у короля Киритана множество если не жен, то наложниц. Многие родили ему незаконнорожденных сыновей – и всех он укрыл в различных землях своих доменов.

Лицо короля приобрело цвет раскаленного железа, пальцы сжались в кулак – я испугался, что он может ударить Дарьяну. Сарнийские воины, поглаживая длинные усы, усмехнулись вызывающему поведению Дарьяны. Теперь все смотрели на короля Киритана. Тот, должно быть, кипел от ярости – ведь все думали о том, как же он может справляться с королевством, если не в силах справиться с дочерью и женой.