В это время герцог Дарио, который, казалось, тоже не замечал камня Света, светящегося на древнем постаменте, неожиданно обратился к лордам и рыцарям в пиршественной зале:

– Есть здесь кто-нибудь, кто изъявит согласие отправиться на поиски?

В то время как лорд Харша ворчал и бросал оскорбленные взгляды на лорда Томавара, большинство присутствующих рыцарей, и ишканов и мешцев, внимательно изучали холодные камни пола.

– Лорд Азару, – воззвал герцог Дарио поворачиваясь к моему брату. – Ты старший наследник древнего и славного рода. Поедешь ли ты в Трайю для того, чтобы выслушать моего короля?

– Нет, – ответил Азару. – Для меня достаточно выслушать моего короля: сейчас не время для безнадежных поисков.

Герцог Дарио прикрыл глаза, видимо, моля о спокойствии и терпении. Потом он посмотрел в глаза Кэршару и продолжил свое обращение к сыновьям Шэвэшера Элахада:

– Лорд Кэршар, ты отправишься в это путешествие?

Кэршар, сидевший между королевой-матерью и Джонатэем, собрался с духом и взглянул на герцога. Его голос напоминал скрип захлопнувшейся железной двери:

– Нет, камень Света потерян или уничтожен, и даже самый стойкий из рыцарей не найдет его.

В то время как герцог Дарио задавал свой вопрос Йарэшену – с тем же результатом, я разглядывал портреты предков, развешанные на дальней стене. Яркие глаза Элькамеша глядели прямо на меня из-под густых бровей и массы ниспадавших седых волос. Художник смог передать самую суть характера деда. Меня всегда поражали его храбрость и стремление к истине. И его дар сопереживать. Любовь, которую он питал ко мне, была еще жива в сухих мазках черной и белой краски. Если бы дед был здесь во плоти, он понял бы мое смятение из-за того, что я видел недоступное другим. И если бы он сидел напротив меня за столом нашей семьи, так же как Джонатэй и Рэвар, то тоже увидел бы это.

– Сэр Мэндру, – герцог обращался к последнему моему брату, – будешь ли ты в Трайе на седьмой день солдры?

– Нет. – Мэндру стиснул рукоять меча тремя уцелевшими пальцами. – Мой долг – находиться здесь.

Теперь герцог Дарио перевел дух и обратился ко мне. Все мои братья отказали ему, и я тоже ощущал, как узы преданности отцу давят на мое сердце.

– Вэлаша. Что же скажешь ты, последний из сыновей короля Шэмеша?

Я открыл рот, чтобы сказать ему о долге, но слова не шли с языка. Потом, словно меня побуждала чья-то незримая и непреодолимая воля, я поднялся со своего места. В одно биение сердца я миновал десять футов, отделявших меня от камня Света, сиявшего, словно золотое солнце, на древнем постаменте. Я потянулся к нему обеими руками, но пальцы прошли сквозь воздух, и в то время как я моргнул, не веря глазам, камень Света исчез.

– Вэлаша?

Герцог Дарио смотрел на меня, как на сумасшедшего. Азару приподнялся, внимательно глядя в мою сторону.

– Ты поедешь в Трайю?

Вдоль позвоночника неожиданно вновь поползли черви чьей-то ненависти. О, если бы я мог освободиться от дара, что оставлял меня беззащитным перед такими ужасными ощущениями! Я снова повернулся к постаменту, хранившему камень Света на протяжении многих тысяч лет и нескольких мгновений сегодняшней ночью. Но он был пуст.

– Вэлаша Элахад, – официальным голосом произнес герцог Дарио. – Ты отправишься на поиски?

– Да, – прошептал я. – Я должен.

– Что? Что ты сказал?

Я глубоко вздохнул и попытался справиться со страхом, терзавшим мои внутренности. Я прикоснулся к зигзагообразному шраму на лбу. И потом так громко и отчетливо, как только мог, обратился ко всем, кто был сегодня в этой зале:

– Да, я отправлюсь на поиски.

Говорят, тишина бывает мирной… но та тишина, что воцарилась сейчас в пиршественной зале, таила в себе грозу. Сказанные слова прозвучали в ней подобно грому. Некоторое время никто не шевелился. Азару смотрел на меня, словно не веря собственным глазам, и остальные братья тоже. Да, все смотрели только на меня, особенно отец.

– Почему, Вэлаша? – спросил он наконец.

Я чувствовал, как невысказанный вопрос жжет его, подобно раскаленному железу. Почему ты ослушался меня?

– Потому что камень Света должен быть найден, сир.

Взгляд отца стал жестким. Но, несмотря на гнев, он любил меня не меньше, чем дед, А я любил его так же, как само небо, и хотел быть предметом для гордости. Но есть обязанности более высокие, любовь более сильная.

– Мой младший сын изъявил желание ехать в Трайю, – сказал король. – Похоже, что дом Элахада будет представлен в этих поисках, хотя и самым младшим и импульсивным из его сыновей.

Он печально опустил веки, потом повернулся к Сальмелу:

– Было бы неплохо, если бы ваш дом тоже послал рыцаря в это путешествие. Итак, мы спрашиваем тебя, лорд Сальмелу, поедешь ли ты в Трайю?

Отец был глубоким и умным человеком и часто прибегал к помощи интриг. Я решил, что он хочет ослабить ишканов. Или пристыдить Сальмелу перед лицом величайших рыцарей и лордов двух королевств. Но если Сальмелу и почувствовал бесчестье в том, чтобы отказаться от этого приключения, разделив его с сыном Шэмеша, то не подал и виду. Напротив. Он сидел среди своих соотечественников, морща длинный нос, словно ему не нравился запах намерений моего отца.