– Нет, – быстро ответил я, солгав без зазрения совести. Потом указал на лорда Харшу, который выходил с дочерью и несколькими лордами из залы. – Может быть, спросишь ее отца?

– Пожалуй, не стоит. По крайней мере сейчас, – пробормотал Мэрэм, поглядывая на меч, болтавшийся на боку старика. – Ладно, увидимся утром.

С этими словами он присоединился к потоку людей, идущих к выходу. Хотя я жутко устал, пришлось все-таки задержаться на несколько секунд, разглядывая ишканов и алонийцев. Я открыл свое восприятие, пытаясь определить человека, пустившего в меня стрелу, и не смог. В последний раз я бросил взгляд на белый гранитный постамент, надеясь, что камень Света явится вновь, но увидел лишь пустоту.

Утром двор замка наполнился топотом копыт и сдержанными проклятиями – ишканы покинули замок. Так по крайней мере мне позже сказал Азару. Вероятно, Сальмелу хотел как можно скорее принести королю Хэдэру новости о переносе военных действий. Алонийцы тоже продолжили свое путешествие, они намеревались отправиться в Ваас и Кааш, чтобы сообщить королю Талану и моим двоюродным братьям о начале великого поиска. Я тоже собирался встать рано утром и сразу же выехать в Трайю, но проспал почти до полудня. Отец всегда упрекал меня в том, что я люблю понежиться в постели, – и было за что. Воистину, когда настало время покинуть замок, который я никогда не считал домом, мне стало жаль расставаться со знакомыми местами.

Приготовления к путешествию заняли большую часть дня. Я бродил из лавки в лавку во дворе замка, словно во сне. Похоже, что требовались сотни вещей. Требовалось перековать Эльтару и мою вьючную лошадь, Танара. Потом надо было посетить кладовые и запастись провизией в дорогу: сырами и орехами, сушеной олениной, яблоками и бисквитами, такими жесткими, что их нужно было размочить в пиве или виски и уж потом есть, не рискуя переломать себе зубы. Эти жизненно важные напитки я перелил в двенадцать дубовых фляжек и осторожно разместил на широкой спине Танара вместе с мехами с водой. Я боялся, что поклажа окажется слишком тяжелой для гнедого мерина, но Танар был молодым и крепким, почти таким же крепким, как Эльтару. Похоже, он не испытывал никаких проблем с грузом, включавшим в себя также мой меховой спальник, посуду и прочее снаряжение, необходимое для того, чтобы ночевки под открытым небом были удобными.

Мерин забеспокоился только тогда, когда я навьючил на него длинный лук и связки стрел, так как собирался охотиться в лесах по дороге в Трайю. Однажды, в битве у Красной горы, его ранило стрелой в бок, и Танар никогда об этом не забывал. Я попытался уверить его в том, что мы отправляемся на поиски чаши, что прекратит всякие войны, а вовсе не на очередную битву. Впрочем, мой вид опровергал успокоительные речи, которыми я потчевал лошадь. Отец настоял на том, чтобы я выехал как рыцарь Меша, и, чтобы оказать ему уважение, я запасся всем необходимым. По закону, рыцарь, покидавший наши земли в одиночку, не мог носить алмазные доспехи, так как он вызвал бы ненужную зависть или стал бы легкой мишенью для грабителей, привлеченных сверканием ценных камней. Вместо них я надел кольчугу из серебристой стали, а поверх сияющих колец натянул черное сюрко с вышитым лебедем и семью звездами. Также я взял с собой длинное боевое копье и пять метательных и, конечно же, кэламу, подаренную мне отцом на тринадцатый день рождения. Тяжелый боевой шлем с узкими прорезями для глаз и серебряными крылышками по бокам я решил не надевать, пока не покину замок.

Потом пришлось потратить часа два на то, чтобы со всеми попрощаться. Я быстро забежал к мастеру-плотнику в его лавку, полную опилок и деревянных заготовок. Плотник – толстый веселый человек, любивший посмеяться – был хорошим мастером и когда-то сделал раму для портрета деда. Мы поговорили о нем немного: о сражениях и мечтах Элькамеша. Плотник пожелал мне счастливого пути и посоветовал быть осторожным с ишканами. Такой же совет я получил от Лансара Раашару, сенешаля отца. Этого человека с печальным лицом я любил, как родного. Он долго напутствовал меня, говоря, что следует следить за речами среди ишканов, словно среди врагов.

– Они горячие головы и могут превратить твои собственные слова в оружие, обернув его против тебя.

– Лучше так, чем отравленные стрелы из чаши.

Лорд Раашару потер обветренное лицо и поднял голову, с удивлением глядя на меня.

– Ты разве не говорил с Азару?

– Я не видел его с тех пор, как мы расстались на пиру.

– Тогда тебе следует знать принц Сальмелу не мог покушаться на тебя вчера. Он и его свита встретились мне по дороге в лесах ниже от Кураша в то время, как на вас напали.

– Ты уверен в том, что это был он?

– Так же, как в том, что ты – Вэлаша Элахад.

– Хорошие новости! – Я не хотел думать, что Сальмелу пытался убить меня. – Ишканы – это ишканы, но прежде всего они – валари.

– Да, но ишканы все-таки ишканы, так что будь осторожен, пересекая горы, хорошо?

С этими словами он хлопнул меня по плечу так, что кольца кольчуги звякнули, и попрощался.

Меня огорчило, что я не смог отыскать ни Мэрэма, ни мастера Йувейна. По словам мастера Тадео, оставшегося в апартаментах братьев, оба покинули замок в великой спешке рано утром, пока я спал. Должно быть, что-то произошло между ними и лордом Харшей, так как тот тоже отбыл вместе с дочерью и фургоном и, говорят, очень гневался. Но, похоже, про меня не забыли. Мастер Тадео вручил мне запечатанное письмо, подписанное Мэрэмом. Я сунул белый бумажный квадратик за пояс сюрко, рассчитывая прочесть его позже.

Теперь оставалось только попрощаться с семьей. Азару настаивал на том, чтобы встретиться со мной у восточных ворот замка, там же собирались быть мама, бабушка и братья. Держа под уздцы Эльтару, я ждал их во дворе, где лаяли собаки и дети играли в лучах заходящего солнца. У каждого был для меня подарок и пара напутственных слов.

Мэндру, свирепейший из моих братьев, пришел первым. Как обычно, он сжимал меч тремя оставшимися пальцами левой руки. Ходили слухи, что он даже спит с ним, а не со своей молодой женой, чем, вероятно, и объясняется отсутствие у них детей. На мгновение я решил, что Мэндру подарит мне свое оружие, но потом заметил, что в правой руке он держал какую-то вещь его драгоценный точильный камень, сделанный из спрессованной алмазной пули. Он отдал мне сверкающий серый камень.