– Мир? – прорычал он. – Как может настать мир, если одни присваивают себе то, что принадлежит другим?

При этих словах Сальмелу обменялся острым взглядом с лордом Нэдру, и я услышал, как лорд Золтар пробурчал что-то насчет алмазов Корукеля. Лорд Местивэн, стоявший рядом с ним, кивнул и провел рукой по красным и белым боевым шнурам, перевивавшим его длинные черные волосы.

– Может, когда-нибудь все поймут, что кому принадлежит.

Король издал жесткий смешок, напомнивший мне медвежье рычание.

– Ты, Вэлаша Элахад, мечтатель – как и твой дед.

– У всех есть свои мечты. О чем мечтаешь ты, король Хэдэру?

Вопрос застиг короля врасплох, и все его тело напряглось, словно в ожидании удара. Взгляд стал отстраненным; казалось, он смотрит сквозь прекрасные деревянные стены своего дворца прямо в ночное небо. Я подумал, что король сам страдает от желчности своего духа. Он искал внешний блеск взамен истинной чистоты. И если случится война, то этот человек будет сражаться за свою гордость собственника, а не чтобы защитить то, чем дорожит больше всего на свете. Он мог биться против Вааса или Меша с холодной яростью, которой славился, но главную битву всегда вел с самим собой.

– О чем я мечтаю? – прорычал Хэдэру, дотрагиваясь до красных боевых шнуров, перевивавших его длинные белые волосы. – Я мечтаю об алмазах. Я мечтаю о воинах Ишки, сияющих, как десять тысяч превосходных алмазов, и готовых сразиться за богатства, для которых рождены.

Теперь растерялся я. Мой дед всегда говорил, что мы рождены для того, чтобы пребывать в свете Единого и ощущать в себе его вечное сияние, и я верил в это.

Король Хэдэру глянул на лорда Нэдру.

– А какова твоя мечта? – спросил он.

Лорд Нэдру коснулся рукояти меча и ответил без промедления:

– Правосудие, сир.

– А твоя, лорд Золтар?

Лорд Золтар потеребил окладистую бороду, потом повернулся к женщине, стоявшей слева от него. Она была по-гальдиански тонкокостной и смуглокожей – наверное, бежала из завоеванного королевства. Лорд Золтар молча улыбнулся ей, потом ответил:

– Я мечтаю о том, что однажды ишканы помогут другим народам возвратить то, что было отнято.

– Очень хорошо, – неожиданно произнес лорд Ишшур. Брат Сальмелу явно не разделял его драчливости и высокомерия. – Достойная мечта.

Король Хэдэру, наверное, ощутил одобрение со стороны своей молодой жены, так как неожиданно посмотрел на Айришу и спросил, согласна ли она.

Я заметил, что Мэрэм пристально смотрит на Айришу, а та откинула на спину длинные волосы и ответила королю:

– Конечно, это достойная мечта – одна из достойнейших. Но не должны ли мы сначала подумать о безопасности собственного королевства?

Эта «безопасность», вероятно, подразумевала объединение Эньо и Ишки. Хотя отец Айришы был вассалом эньорского короля Дэнаши, тот считался королем только по названию. Так что Эдар, к большому стыду герцога Бэрвэна, сделался практически подчиненной частью Ишки. Исключительно страх перед мешской сталью мешал ишканам отгрызать от Эньо по кусочку, подобно голодному медведю.

Некоторое время я прислушивался к речам горделивых придворных. Их страхи и надежды мало чем отличались от страхов и надежд лордов и рыцарей Меша. В то же время ишканы носили разноцветные одежды и боевые шнуры в волосах в мирное время, чего мои мрачные соотечественники не делали никогда, а некоторые из них были женаты на чужестранках. Но хуже всего, как мне показалось, была привычка все время говорить «я», что звучало грубо и самодовольно.

Я хорошо помнил, как отец предостерегал меня от использования этого обманчивого слова. Разве он не прав? Оно умаляет душу и заключает ее в ловушку самомнения, поверхностности и иллюзий. Оно удерживает от широкого взгляда на вселенную и от ощущения великого существования в пустоте бесконечности среди горячего дыхания звезд. В Меше мы используем это слово только по забывчивости; или очень редко, в моменты сильных переживаний, муж может прошептать жене в стенах своего дома: «Я люблю тебя».

Час обеда приближался, но король Хэдэру терпеливо выслушал всех, кто хотел высказаться. В конце концов он обратил тяжелый взгляд на Сальмелу.

– О чем мечтаешь ты, сын мой?

Казалось, Сальмелу ждал этого момента. Его глаза сверкнули огнем, как пламя, оживленное порцией угля.

– Я мечтаю о войне. Разве не для этого валари рождается на свет? Стоять вместе со своими братьями плечом к плечу на поле битвы и чувствовать, как все сердца бьются в унисон, видеть, как враги трепещут и бегут – есть ли что-нибудь лучше? Как еще воин может испытать себя? Как еще можем мы узнать, что внутри – алмаз или лишь стекло?

Я воспринял эти слова как вызов. Пока король Хэдэру осторожно посматривал на меня, я поднял свое рыцарское кольцо так высоко, что оно засверкало в свете свечей.

– Все люди – алмазы, всякая жизнь – череда битв. И только то, как мы ведем эту войну, определит, будем ли мы сиять, как камни наших колец, или сломаемся.

При этих словах мастер Йувейн одобрительно улыбнулся; улыбнулись и лорд Ишшур и многие другие ишканы. Однако Сальмелу бросил на меня свирепый взгляд. Ненависть вздымалась внутри него, словно разгневанная змея.