Глаза Кейна, словно черные угли, вспыхнули от ненависти, причину которой я не мог понять.

– Мой король, король Кайман, послал меня в эти земли, так как говорят, что валари – величайшие воины во всем Эа, – продолжал Таман, глядя на герцога Резу и на меня. – Король надеется, что вы нападете на Сакэй с востока, прежде чем Красный Дракон проглотит то, что осталось от Суррапама – а также от Эанны и Йарконы.

Я почувствовал, как Мэрэм пихнул меня под столом – это был тот самый план, который он изложил на поле лорда Харши перед тем, как меня чуть не убил Ральду.

– Однажды валари уже пересекли Вендраш, чтобы сразиться с Красным Драконом. Он сжег наших воинов при помощи огненного камня и распял выживших, – ответил герцог Резу, знавший историю не хуже любого из жителей Меша.

Таман постучал золотым обручальным кольцом по своему мечу. Тонкое пение стали разнеслось, словно удар колокола.

– Очень скоро – быстрее, чем вы думаете, – Красный Дракон совершит нечто худшее со всем вашим народом.

– Сейчас не время сражаться с Красным Драконом. Валари слишком разобщены, – печально покачал головой герцог.

– Так что же мешает вам объединиться?

– Боюсь, лишь вторжение северных сарнийцев способно объединить Эньо. Объединить же остальные королевства валари?.. Только Эрамеш смог однажды сделать это, и никто более.

Невольный прилив гордости охватил меня. Эрамеш был величайшим из моих предков, и его кровь все еще течет в моих жилах.

В этот момент словно бы кинжал вонзился мне в лоб. Я обернулся и увидел, что Кейн смотрит на меня, а глаза его темны и остры, как обсидиановые ножи.

– Не всегда требуются объединенные армии валари для того, чтобы противостоять Морйину, – проворчал он, глядя на Йошку. – Ты знаешь Песнь о Кэлькамеше и Телемеше?

– Да.

– Так спой ее нам.

Как-то странно было, что Кейн отдает приказы менестрелю герцога Резу, и Йошка вопросительно глянул на своего господина, ожидая подтверждения. Герцог Резу медленно наклонил голову.

– Мы можем послушать песню, чтобы воодушевить сегодня наши сердца. Но сначала давайте наполним кубки – если я правильно помню, песня очень длинная.

Мы передавали друг другу большие коричневые фляги с пивом, а я смотрел на яркое пламя свечей. С кухни явились слуги герцога, чтобы переменить тарелки; звон столового серебра показался неожиданно громким в наступившей тишине. Йошка запустил руки в длинные седые волосы и бормотал себе что-то под нос. Его глаза мерцали в свете свечей, когда он припоминал ключи, помогавшие восстановить в памяти множество версий этой саги.

В первой ее части, которую он пропел сильным мелодичным голосом, говорилось о великом походе по освобождению камня Света из рук Морйина и о конце эры Закона. Я знал эту историю, но все равно слушал очень внимательно. Йошка пел о союзе между Мешем, Ишкой, Эньо и Каашем и о том, как четыре королевства отправили армии через Серые Равнины, чтобы вместе с армией алонийцев осадить крепость Морйина в Аргатте. Он перечислил героические и злые деяния, совершенные в битве при Таршиде. Тогда, наперекор закону Единого, король Алонии Думакан использовал красные джелстеи против армий Морйина, а тот прибег к помощи камня Света и повернул огонь против Альянса. Некоторые огнекамни взорвались, уничтожив большую часть алонийской армии. Потом Морйин направил огонь собственных красных джелстеи на армию валари, практически испепелив ее. Выжившие были распяты вдоль дороги, ведущей в Аргатту. Празднуя победу, его клирики пили кровь из вскрытых вен несчастных, ознаменовав этим начало эры Дракона.

Слова Йошки мечами вонзались в мое сердце:

Тут Йошка остановился, чтобы глотнуть пива. Потом он начал петь об отваге двух людей, проявленной через восемьдесят лет после этого ужасного события. Первым из них был Сартан Одинан, клирик Морйина, при помощи огнекамня до основания испепеливший город Суму. Однако, совершив это страшное преступление, он раскаялся и восстал против своего господина. Сартан заключил союз с легендарным Кэлькамешем – тем самым Кэлькамешем, что сражался бок о бок с Эрамешем в битве при Сарбэрне тысячи лет назад. Надеясь вернуть камень Света хитростью, раз огромной армии не удалось сделать это силой, они тайно проникли в Аргатту. Сартан провел Кэлькамеша темными тоннелями, что, подобно червям, источили подземный город. После многих рискованных приключений они в конце концов отыскали камень Света, запертый в одной из глубочайших крепостей Морйина. Кэлькамеш отворил железную дверь, но в тот момент, когда он уже почти держал камень Света в руках, их обнаружили.

Йошка пел о том, что случилось дальше три тысячелетия назад, зажигая огонь в глазах слушателей. Пока Кэлькамеш яростно сражался со стражей Морйина, Сартан скрылся. Он бежал из Аргатты вместе с золотой чашей в снежные горы Сакэя и исчез со страниц истории.

– Очень хорошо, – одобрил Кейн, когда Йошка снова прервался, чтобы освежить горло. – А теперь про Кэлькамеша и Телемеша.

Предыдущие строфы поэмы были чем-то вроде вступления к этой истории, истории о потрясающей доблести Кэлькамеша и Телемеша. Теперь Йошка поведал нам о том, как Морйин схватил Кэлькамеша и пытал его. Полагая, что тот должен знать, где скрывается Сартан, Морйин приказал распять пленника на скале. Он допрашивал его днем и ночью, но Кэлькамеш лишь смеялся ему в лицо. Обнаженный и прикованный к скале, каждое утро он был вынужден терпеть палящие лучи солнца. И каждое утро, как только солнечный свет касался корчащегося тела, Морйин вспарывал пленнику живот каменным ножом и вырывал его печень. Потом он использовал зеленый джелстеи для того, чтобы подкрепить таявшие жизненные силы бессмертного героя, и каждую ночь печень Кэлькамеша вырастала заново.