Воин помедлил немного и коснулся моего бока. Я чувствовал кровь, сочащуюся сквозь кольчугу. Раны снова открылись – и та, что была нанесена оружием, и та, которую, казалось, ничто не в силах излечить.

– Меня зовут Атара, – сказал воин, тоже снимая шлем. – Атара Мужеубийца из племени кармэк. Ты спас мне жизнь.

У меня снова перехватило дыхание, но уже не от боли. Я смотрел на длинные золотые волосы, струившиеся по плечам Атары, и на мягкие линии лица. Теперь было совершенно очевидно, что это женщина – прекраснейшая из всех, что я когда-либо видел. И хотя враги были рассеяны или уничтожены, что-то внутри нее продолжало взывать ко мне.

– Атара, – проговорил я, лаская имя губами, словно молитву к звездным ангелам.

Неожиданно я понял, что нас связывает не только пролитая кровь. Я заглянул в ее глаза и провалился в них – но не в то ничто, в которое она отправляла врагов, а в священный огонь Двух сияющих синих звезд.

Казалось, магическая связь наших глаз длилась целую вечность. Потом огромным усилием воли Атара отвела взгляд и смущенно улыбнулась, словно бы поняв, что узнала обо мне слишком много – или я о ней.

– Прошу меня простить, надо закончить работу.

Девушка повернулась и пошла по холму, осматривая заросли деревьев на случай, если враг решит вернуться. Со сдержанным любопытством посмотрев на Мэрэма и мастера Йувейна, она подбежала к залитому кровью склону и принялась вырезать свои стрелы из мертвых тел. Атара пользовалась саблей с таким же мастерством, с каким мастер Йувейн – скальпелем. Переходя от тела к телу, она громко считала, начав с пяти. Сначала я думал, что она подсчитывает стрелы, но потом она дошла до тела предводителя, убитого вовсе не стрелой, и произнесла «четырнадцать». Пятнадцатым было тело обезглавленного ею мужчины.

Мэрэм и мастер Йувейн встали поближе друг к другу, а я вспомнил ее странное прозвище – Мужеубийца. Рэвар что-то рассказывал о группе сарнийских женщин-воинов, называвших себя Сообществом Мужеубийц. Говорят, некоторые женщины в племенах упражняются с оружием и, дав обет никогда не вступать в брак, присоединяются к внушающим страх Мужеубийцам. Членство в этом ордене длится практически всю жизнь, так как единственная возможность для Мужеубийцы сложить с себя обеты – это убить сотню врагов. Атара, убив четырех до того, как попала на этот ужасный холм, уже могла похвастаться большим количеством убитых, чем многие рыцари валари. А присоединив к этому числу еще двенадцать, стрелами и мечом, она совершила великий, хотя и страшный подвиг.

Я стоял и смотрел на то, как она отчищает кровь со стрел и прячет их в колчан, висящий за спиной. Вряд ли старше меня, высокая и крепкая. Черный кожаный доспех, укрепленный стальными пластинами, прикрывал ее торс, мягкие кожаные штаны защищали ноги. Длинные гибкие руки, украшенные золотыми браслетами, были обнажены и загорели дочерна. В золотистые волосы вплетались шнурки с бирюзовыми бусинами. Но взгляд мой привлекли ее глаза. Я никогда и не надеялся увидеть такие – словно сапфиры, словно синие алмазы или ярчайшая бирюза. В них светился редкий дух, и они казались мне более драгоценными, чем все камни мира.

Мастер Йувейн и Мэрэм наконец добрались до нас.

– О Боже, и вправду женщина! – воскликнул мой друг.

– Да, женщина, – ответил я, чувствуя внезапный укол ревности – такой интерес он выказал. – Позвольте представить вам Атару Мужеубийцу из племени кармэк. А это принц Мэрэм Мэршэк из Дэли.

Я также представил мастера Йувейна, и Атара вежливо приветствовала его, перед тем как вернуться к кровавой работе по добыванию стрел. И Мэрэм, и мастер Йувейн, да и я жаждали узнать, как одинокая женщина оказалась в ловушке на холме. Однако Атара прервала вопросы коротким движением головы.

– Прошу прощения, я еще не закончила с делами, – промолвила она, указывая на вершину холма, где в агонии бился ее конь.

Мы поднялись за ней на холм, но поняв, что она имела в виду, остановились неподалеку, не желая мешать. Девушка подошла к лошади, молодой степной мохнатке, чей живот был распорот ударом меча или топора; внутренности вывалились наружу и, дымясь, лежали на траве. Атара села рядом и ласково положила голову животного себе на бедро. Она запела короткую печальную песню, глядя в большие темные глаза, погладила длинную шею, а потом – я едва успел повернуть голову Эльтару в другую сторону – быстро перерезала ее саблей. Быстрее, чем я мог поверить.

Атара еще немного посидела на траве, уставившись в небо. Борьба между гордостью и печалью тронули меня. В конце концов девушка уткнулась лицом в шкуру лошади и тихонько заплакала. Я моргнул, стараясь не заплакать сам.

Потом она поднялась и подошла к нам. Ее руки и штаны были все в крови, как у мясника, но она не обращала на это внимания.

– Меня остановили в лесу, как раз когда я начала подниматься на холм, и потребовали плату за то, что я еду через их страну. Их страну!.. Я сказала, что эта страна принадлежит королю Киритану, а не им.