Слово бросилось мне в лицо, впилось в щеки и лобвсеми буквами. Перед глазами вспыхнули слепящие прожектора, и я, успев лишь услышать тоненький вскрик девицы, погрузился в непроницаемую ничем темноту. Вначале было Слово. И будет оно в конце...

ОТСТУП ТРЕТИЙ И ПОСЛЕДНИЙ

Удобное словцо - Гризмадура. Но очень неудобное состояние души. Находиться мне в нем - все равно что собаке плясать на частоколе. Однако, душа не спрашивает, в каком ей пребывать состоянии в данный момент. А Гризмадура накатывает все чаще.

Днем еще ничего. Днем дела и друзья, и недруги тоже вносят определенное разнообразие. Днем бурлящая за окном жизнь. Днем белые, нетронутые пачки бумаги, которые так и просят - испиши нас стихами. Днем ворчащая жена и вечные домашние дела и проблемы.

Вечерами тоже еще ничего. Телевизор и пьяная ругань у соседей за стенкой - такой виртуозной ругани я ни у кого больше не слышал, хоть перекладывай на бумагу, что часто и делаю. Вечерами драки под окном. И влюбленные коты на крыше. И мельтешащие в свете загоревшихся фонарей летучие мыши с причудливо-нервным полетом. И снова пачки бумаги, которые надлежит осквернить словами. И снова жена с вечными проблемами мусорного ведра и засорившегося унитаза.

А вот ночами... Ночами, когда мертвая луна висит над окном, когда нет уже сил писать, а жена спать уходит в гостиную и запирается на задвижку, так что ласкать приходится мокрую от пота душной летней ночи подушку и думать о разводе... Ночами плохо, потому что ночами остаешься один на один с собой. И с Гризмадурой. Никуда от этого не деться, такова се ля ви. И вот тогда, одуревший с бессонницы и душевных мук, срываешься с места и выплескиваешь себя на улицу на поиски приключений6 о которых тщетно грезишь, как о чем-то розовом, хрупком и романтичном, и которые почему-то всегда заканчиваются помойкой. Впрочем, это закономерно. Вся наша жизнь - помойка. Вся наша страна - помойка. Но самая большая помойка у нас внутри.

Гризмадура...

3

То ли Учитель оказался настоящим пророком, то ли ученики буквально выполнили волю его, только очнулись мы с девицей одновременно именно там - на свалке. Я почему-то был без рубашки, но в галстуке. Девица - все в той же маечке, хотя теперь она потеряла всякую расцветку и надписи не стало видно. Как и надписей на самой девице, залепленной подсохшей грязью.

Я встал и постарался отряхнуть с себя свалочный мусор. Девица тоже встала, но тут же подпрыгнула в взвизгнула.

– Колко, - пожаловалась она, поджимая босую уколотую ногу.

Я подхватил ее на руки и вынес в свет фонаря. Из рассеченной ступни стекала неестественно алая кровь. Девица была теплая и мягко прижималась к моей груди. Я почувствовал, что не вправе оставлять ее, почти нагую и раненую, на произвол ночи.

– Идем ко мне?
– шепнул я.

– Ага, - промурлыкала она.

Ночь была жаркой. До дому оказалась пара шагов, но я не раз облился потом, прежде чем сгрузил девицу, ставшую тяжелее чугунной чушки, перед своей дверью на втором этаже.

– Приехали, - пропыхтел я.

– Вот здорово!
– восторгнулась девица.

Ключ, слава Богу, не затерялся в подземных передрягах. Дверь оказалась на высоте и даже не скрипнула. Женя тоже оказалась на высоте. Когда я внес девицу через порог, она выглянула, растрепанная, из гостиной.

– Пострадавшая, - бодро объявил я полушепотом.
– Спасенная мной от трансцедентального Учителя и экологически чистого питания...

– Вымыть не забудь пострадавшую, - буркнула жена и втянула голову в гостиную. Как черепаха в панцирь. Ну и молодец! В тишине отчетливо стукнула щеколда.

Я поспешил исполнить ее распоряжение.

– Кто это?
– шепнула девица уже в ванной. Восторг ее съежился до микроскопически незаметных размеров.

– Строгая старшая сестра, - объяснил я, - которая следит, чтобы я возвращался домой вовремя. Или хотя бы вообще возвращался. Но нравственность мою не блюдет, поскольку сама спит с барменом из "Интуриста".

Насчет бармена я не наврал - бывает дело, но я не злюсь. Он парень молоток и вечно приносит французский коньяк, который мы выпиваем обычно вместе. По-моему, жена выдает меня за страшего брата.

Описание процесса мытья я оставлю для другого рассказа. Только для мужчин. Строго секретно. Перед прочтением сжечь...

Достаточно сказать, что в спальне мы появились чистые, как младенцы. И соответственно облаченные.

– Завтра ночью мы снова пойдем спасать Учителя?
– шепнула девица, уткнувшись мне носом в плечо.

– Ни в коем случае! Разве можно лишать его экологически чистого питания? Завтра мы придумаем что-нибудь похлеще, ответил я и соврал.

Уже говоря, я знал, что вру. Потому что никакого завтра у н а с не будет. У нее будет свое завтра, у меня - свое. Но не стоит заглядывать в будущее. Главное - всегда с е г о д н я.