— Если бы я не был твоим братом, поверь, я бы с тобой и толковать не стал. Ведь я тебе предлагаю равные условия с учредителями. Неужели ты этого не понимаешь, безмозглый ты дурак?

— Равные условия? Так. Значит — грабить вместе, добычу — пополам?

— Замолчи!

— Не замолчу! Ты жулик и хочешь, чтобы и я стал жуликом.

— Замолчи! Говорят тебе, замолчи лучше!

— Правда глаза колет?

— Черт тебя подери! Замолчишь ты наконец? — и Джо угрожающе двинулся на брата.

— Не хочешь слушать — убирайся.

Джо остановился. Кулаки его разжались, и он вдруг рассмеялся.

— Ты все такой же сумасшедший, как был всегда, — сказал он. — Напоминает мне детство. — Он повернулся, пододвинул стул поближе к столу Лео. — Подожду, пока ты остынешь, — сказал он и сел. — Тогда начнем сначала, с того места, когда ты полез на стенку.

Он закинул ногу на ногу, не спеша достал из кармана сигару, откусил кончик и, зажав его между губами, медленно огляделся, ища куда бы сплюнуть. В конце концов, он бережно взял его двумя пальцами и бросил в пепельницу на столе. Затем порылся в жилетном кармане, достал спичку и воткнул ее в сигару с другого конца. Он осторожно всовывал спичку и крутил ее между пальцами, расчищая отверстие. Потом бросил спичку в пепельницу, достал из другого кармана серебряную зажигалку и закурил. Глубоко затянувшись, он перевернул сигару другим концом и посмотрел, ровно ли курится, а в это время губы его выпустили, словно вздох наслаждения, струю голубоватого дыма.

Лео с минуту наблюдал за ним, потом подошел к столу, взял уже прочитанное письмо, в котором ему предлагали купить доходный дом, на что он решил ответить отказом, и углубился в чтение.

— Теперь выслушай меня, — сказал Джо. — Я тебе сейчас все объясню. Только не прерывай меня, а то я уйду.

Лео резко обернулся.

— А я тебя сразу перебью, — сказал он. — Можешь убираться.

— Лео, ради бога.

— Я занят. Тебе, как видно, мало намека, так вот я прямо говорю: я занят!

— Ну хорошо, ты уже сострил, облегчил душу, теперь можешь выслушать меня. Синдикат будет создан, хочешь ты или не хочешь. Каждому лотерейному банку в городе будет сделано предложение присоединиться. Я прежде всего пришел к тебе, потому что ты мой брат.

— Не интересуюсь.

— Я уже договорился, что ты будешь самым главным в бизнесе; мы с тобой будем заправлять всем синдикатом, всеми лотерейными банками в Нью-Йорке.

— Не интересуюсь, я уже сказал.

— Не интересуешься? Так-таки и не интересуешься? Что ты из себя строишь? Будто я не знаю, как ты здесь под маркой Тэккера свое дело разворачивал. Я уже три года, нет, четыре года, как об этом знаю.

— То есть как это я разворачивал? Докажи! — закричал Лео. — Ничего я не делал, слова не сказал. Наоборот, всем говорил, что никакого отношения к Тэккеру не имею. Мне не верили.

— Да ты не бойся меня, я ведь не о том. Если можно развернуть большое дело, пользуясь только маркой Тэккера, представляешь, что будет, если он сам явится с барабанным боем?

— А мне наплевать на это.

— А я тебе объясняю, что не тебе с ним тягаться. У него все будет в общем котле, никому не придется нести расходы ни по налогам, ни на подмазку. За все будет платить синдикат. Так что тебе, с твоими накладными расходами, перед ним не устоять.

— Ты хочешь, чтобы я тебе дал ответ сейчас? — сказал Лео. — Так вот — я не согласен.

— Господи боже мой, перестань же валять дурака наконец! Ты знаешь, что станет с твоей лотереей, когда синдикат начнет действовать? Он оставит тебя ни с чем. И ты, и твоя лотерея — все полетит к черту, ломаного гроша не будет стоить. Тебе сколько сейчас? Пятьдесят два, пятьдесят три?

— Пятьдесят четыре.

— Ну вот, пятьдесят четыре года, и в один прекрасный день ты очутишься на улице без гроша за душой. И не приходи ко мне тогда, я ничем не смогу тебе помочь. Я не хозяин. Тэккер — хозяин.

— У меня есть свое маленькое дело, и я буду заниматься им, а Тэккер пусть занимается своим, — закричал Лео. — А если вы хотите украсть его у меня — ну что ж, крадите. Вот и все.

— Лео, да перестань же ты, никто не собирается красть.

— Не желаю я слушать твои угрозы. Слыханное ли это дело? Чтобы родной брат вламывался в дом и приставлял нож к горлу! Нет, нет и нет. Я не согласен. Это мое последнее слово. Нет и нет. Слышал, что я сказал? Нет.

— Как это пишется? — спросил Джо.

Лео в упор посмотрел на брата. Лицо его побагровело от волнения.

— Как тебе не стыдно, Джо? — сказал он дрожащим голосом и быстро опустил голову.

«Вот пытка», — думал Джо. Но если бросить все и уйти, так Лео придется еще хуже, и тогда Джо вечно будет винить в этом себя. Нет, надо во что бы то ни стало спасти Лео.

— Я вижу, что ты ни слова не понял из того, что я тебе говорил, — сказал он. — Знаешь только одно — орать. — С виду совсем не заметно было, что Джо так страдает; он вспотел немного, только и всего. — Так вот выслушай меня, выслушай и не ори. Учреждается синдикат…