Темный воздух был пропитан каким-то специфическим тюремным запахом. Автомобиль медленно катился по улицам, другие машины задерживались позади него, и седоки высовывались, стараясь разглядеть узников сквозь железные переплеты в задней дверце.

Лео смотрел на перешептывающиеся в темноте фигуры, на темные скрипучие стены машины, на двух агентов и двух полисменов, стоявших у выхода, на любопытных, которые выглядывали из сбившихся в кучу автомобилей, — и на минуту ему показалось, что это не он, а кто-то другой сидит здесь. Он сидел и думал о себе, как о постороннем человеке.

«Странный способ добывать кусок хлеба», — подумал он.

Бауер все еще скулил, и Джус резко наклонился вперед.

— Если он не замолчит, мистер Минч, — сказал он, — я его придушу. — Его бледное, мокрое от пота лицо дергалось.

— Неужели у нас и без того мало хлопот! — воскликнул Лео.

— Скажите ему, чтобы он замолчал. Ей-богу, мистер Минч, я не выдержу.

— Ему нужно выплакаться. Не можете вы, что ли, дать ему выплакаться? — Лео увидел, что лицо Джуса исказилось, а большое тело словно набрякло. Он походил на животное, приготовившееся к прыжку. Лео поспешно обернулся к Бауеру. — Он и правда придушит вас, Фредди! — крикнул он и схватил Бауера за плечо, но тот вырвался. — Ну, перестаньте, — сказал Лео. — И без вас хлопот достаточно.

Бауер втянул в себя воздух и долго сидел не дыша. Голова его по-прежнему была прислонена к перегородке. Маленький кружок серого цвета проникал через отверстие над его головой. Свет был тусклый и, словно тень, падал на лицо Бауера и затягивал стекла его очков голубоватой пленкой. Наконец Бауер прерывисто выдохнул воздух и снова глубоко с шумом вздохнул. После этого он опять надолго задержал дыхание, потом еще раз выдохнул и тотчас снова захныкал.

Джус следил за ним. Когда хныканье возобновилось, он рванулся вперед, но женщины, сидевшие у него по бокам, вцепились ему в руки и умоляюще забормотали что-то по-итальянски.

— Мне все равно, — сказал Джус. — Я его сейчас придушу.

Одна из женщин повернулась к Лео. Ее темное лицо было перекошено от волнения. С губ сыпались итальянские слова.

— Не понимаю, — сказал Лео. — Что она говорит, Джус? Я ничего не понимаю. — Он наклонился вперед и толкнул Джуса в грудь. — Ну? — крикнул он. — Я на понимаю. Что она говорит?

Джус не ответил. Машина подскочила при въезде во двор и остановилась, и Джус начал проталкиваться к выходу.

— Извините, — бормотал он, переступая через чьи-то ноги. — Извините, извините, извините. — Голос его звучал нетвердо и слабо, как шелест ветра.

Все знали, что с ним происходит, и жались к стенам, чтобы дать ему дорогу. Он выскочил из машины и остановился тяжело дыша.

— Форменная баба, — проговорил он громко, покачивая головой и дрожа всем телом. Потом рассмеялся и добавил: — Бауер — баба, вот кто!

Лео вышел последним вместе с Бауером. Тюремный запах все еще свербил в носу. Двор полицейского участка, в котором их высадили из машины, был со всех сторон окружен строениями, и солнечный свет не проникал в него. Лео шагал в серых мертвенных сумерках, думая о Джусе и Бауере и о том, что, не расхныкайся Бауер, Джус, наверно, взбесился бы, потому что тогда все его мысли были бы сосредоточены на самом себе.

Внезапно Лео подумал, что несколько лет назад он тоже не выдержал бы того, что сейчас перенес и что ему еще предстоит перенести. Он бы тоже, верно, взбесился.

Начальник районной сыскной полиции капитан Миллетти жил в новом кирпичном домике в Бронксе. Лео пришел к нему на следующее утро. Он обошел дом и постучался с черного хода, так как знал, что Миллетти будет недоволен, если посещение Лео не укроется от глаз соседей. Капитан сидел на кухне и завтракал. Кроме него, за столом сидели его дети-подростки. Жена в утреннем кимоно подавала на стол.

Миллетти предложил Лео чашку кофе, но Лео сказал:

— Нет, благодарю. Что такое произошло между нами вчера? — Миллетти провел его в столовую, прикрыл двери и спросил, что он имеет в виду — налет? — Да, налет, — сказал Лео, и Миллетти ответил, что понятия не имеет, в чем тут дело. Он получил приказ из Главного полицейского управления, и ему ничего другого не оставалось, как выполнить предписание.

— Обычно так не делается? — спросил Лео.

— Это не против правил. Управление может давать нам поручения.

— Я понимаю. Ну а другие две лотереи, в том же здании?

— Насчет этого я никаких указаний не получал.

— Значит, все остается по-старому? Вы никого не трогаете, пока вам не прикажут?

— Правильно, — сказал Миллетти. — Я никому на причиняю беспокойства, пока мне не прикажут.

Лео опять прошел через черный ход, дошел до угла, где Эдгар ждал его в машине, и поехал к себе в контору. До разговора с Миллетти он все еще надеялся, что налет не был подстроен Тэккером, а что полиция сама начала кампанию против лотерей. Теперь уже на это надеяться не приходилось. Было ясно, как день, что это Тэккер. «Ну, я вам даром в руки не дамся, мистер Тэккер, не рассчитывайте на это, — думал Лео. — Война, так война».