Иган смотрел на нее с сочувствием. Этой негритянки ему бояться нечего, это не то, что Делила. Эта необразованная. Она не пыталась сбросить с себя бремя белого человека, она позволила ему раздавить себя.

— Видите, где автобус останавливается, когда едет назад, вон на том углу. — Она показала пальцем под гору, и Иган с Бауером посмотрели в ту сторону. — Видите? Я должна пройти целый квартал вверх. А мои ноги? А если я проеду дальше, остановка вон там, на горе. — Она снова показала пальцем, и снова мужчины посмотрели в ту сторону. — Тогда мне идти под гору, но это почти два квартала, а я не могу так далеко ходить, у меня ноги болят.

— Как я вас понимаю, мэм, — сказал Иган, — вы хотите, чтобы мы перенесли остановку?

— Ну, да. Я говорила водителю, почему он не может остановиться на этом углу, а не на том, чтобы мне с моими ногами не ходить в гору. Я говорила ему, у меня ноги болят, мне и стоять-то трудно, не то что ходить. Знаете, что он мне ответил, ваш водитель? Знаете? «Струкция» — говорит. Только и всего. Тогда я ему говорю — почему он не может остановить и тут и там? Пусть делает остановку, как всегда, а потом на углу, где я живу. Знаете, что он мне ответил, ваш водитель? «Струкция». — Она взглянула на Игана и сердито замотала головой, — «Струкция», говорит, нельзя останавливаться, где нет остановки. Какое он имеет право так говорить? Только потому, что я чернее его?

— Вы напрасно так думаете, мэм, — сказал Иган. Он знал, что если бы больная была белая женщина, водитель наверняка бы остановил автобус у ее дома. — Есть инструкции, которым он должен следовать, а иначе его уволят. Существует Управление коммунальных услуг. Оно указывает, где надо останавливаться, а где нет. Все тщательно продумано по всей линии для общего удобства, даже для тех, кто не пользуется автобусом. Словом, с учетом всего движения. Поверьте, мэм, вам куда легче переменить квартиру, чем передвинуть автобусную остановку.

— Нам нельзя переезжать. Дом принадлежит хозяину, где муж работает. Хозяин рассердится, если мы съедем с квартиры. Неужто вам так трудно снять дощечку «Остановка автобуса» и повесить ее тут? Уж если так трудно, муж сам сделает, когда придет с работы, а вы будете только сидеть и смотреть.

— Вы думаете, что все дело в дощечке? — Иган рассмеялся. — Управление коммунальных услуг…

— Мои деньги такого же цвета, как ваши. Я хорошая пассажирка. Всегда езжу на автобусе, пусть даже ходу всего два квартала, и всегда плачу свои десять центов.

— Знаете, что мы сделаем? — сказал Иган. — Я для вас, так и быть, постараюсь, раз вы такая хорошая пассажирка. Я все сделаю, что смогу, но обещать не обещаю. Вы дайте мне ваш адрес и фамилию, и я поставлю вопрос перед Управлением коммунальных услуг, а они уже вас известят, что можно будет сделать.

Он записал ее адрес и фамилию в книжку и повернулся к Бауеру.

— Ну, а теперь чем я вам могу быть полезен? — спросил он.

— А, черт! — Бауер с ожесточением махнул рукой. — Что к вам обращайся, что в муниципалитет, говори, не говори, все равно толку от крупных компаний не добьешься!

— Вы так думаете?

— Не думаю, а уверен.

— Ишь ты, молодой, а как разговаривает. — Иган с удивлением заметил, что Бауер действительно молод. Ему, вероятно, было не больше тридцати лет. Но на первый взгляд он казался намного старше.

— А-а, черт! — Бауер снова махнул рукой. — Все это ни к чему, — сказал он, быстро зашагал прочь и вошел в дом, где помещался банк.

— Он верно говорит, — сказала женщина. — Верно, верно. — Покачивая головой и что-то бормоча себе под нос, она медленно пошла к своему дому.

За следующие полчаса в дом, где помещался банк, вошло несколько человек, но насчет этих Иган уже не был так уверен. Он не сомневался лишь в тех преступниках, которые появлялись с воровским инструментом под мышкой. Джуса изобличил термос. Кубинцы принесли завтрак в кожаном чемоданчике, в котором когда-то носили ноты; их Иган тоже взял на заметку, как подозрительных.

К дому подкатила большая зеленая машина Лео. Эдгар с почтовой сумкой в руке выскочил из нее и быстро скрылся в подъезде. Иган понял, что служащих банка больше ждать нечего. В сумке, несомненно, были лотерейные билеты за весь день. Он посмотрел на часы. Два часа сорок минут. Для успешного налета небесполезно знать, когда лотерейщиков можно застать с поличным.

Когда Эдгар уехал, Иган подождал еще минут десять и только тогда вошел в дом. Войти туда было дело довольно щекотливое, но он решил, что ему все равно ничего другого не остается, пусть люди на улице думают, что им угодно. Очутившись в вестибюле, он почувствовал себя несколько увереннее.

Жемчужная полоса света убегала по кафельному полу в глубь коридора. Она была фута три высотой и постепенно темнела, словно ее сверху замазали темно-бурой краской. Чем дальше он шел по коридору, тем сильнее становился едкий кисловатый запах. Его беспокоила мысль, что люди на улице стоят и гадают, к чему ревизору автобусной компании входить в этот дом.