Майка откинула с кровати одеяло и нарочито медленно улеглась, откинув белобрысую голову на подушки. За окном еще и не начинало смеркаться, а потому через тюлевые занавески поступало достаточно света, чтоб Таран мог как следует рассмотреть новую и, по правде сказать, непрошеную партнершу. Да, тут много чего вкусненького было!

— Покажешь, чем богат? — прошептала Майка, задирая ножки и стаскивая с себя плавочки. Когда трусишки упали на пол, эта стриженая стерва развела бедра в стороны и продемонстрировала Юрке щелочку в раскрытом виде. Даже белесые волосики по краям любовно расчесала на две стороны. Таран показал, что просили и услышал:

— Ах вот мы какие большие… Ну идите, идите. Я готова!

Таран неожиданно фыркнул. Он вспомнил, как в прошлом году вместе с Ляпуновым, Милкой, Топориком и проводником Ольгердом лазал по кавказским пещерам. И там Милка, когда ее собрались протаскивать через шкуродер, произнесла примерно ту же фразу, только с другими интонациями: «Я го-о-това-а!»

Тогда все, кроме Юрки, заржали, потому что он никогда не видел «Необыкновенный концерт» театра кукол С.В. Образцова. А в этом году, совсем недавно, по случаю столетия со дня рождения великого кукольника, телеспектакль показали вновь. На сей раз Юрка сподобился посмотреть его и номер с Шахерезадой Степановной тоже.

Впрочем, это не помешало ему забраться к Майке и улечься между раскинутыми коленками. Он немного удивился, обнаружив, что партнерша прикрыла свое рабочее место ладошкой.

— Юричек, — проворковала Майка, лизнув Тарана в ухо. — Мне хочется, чтоб ты не сразу начал, ладно? Засунь — и полежи спокойно. Минутку или две, не больше.

— Как скажешь, — сказал Юрка. Ладошка убралась с дороги, и Таранов головастик плавно вкатился в нежную норку. В это время за стеной вырубили музыку.

— Лежи тихо, — прошуршала Майка, — и слушай…

Послышались мягкие и быстрые шаги двух пар босых ног по ковру, а затем скрипнул диван. — Это Надька легла, — прокомментировала блондинка. — А вот Витенька на нее улегся… Сейчас он ей засадит!

К Тарану на некоторое время вернулось то стыдное и похабное, но вместе с тем противоестественно-приятное чувство, которое он испытал прошлым летом, когда подсматривал из шкафа, как Зыня трахал Надьку. Сейчас стыда и ревности было меньше, а вот некой волнующей приятности — больше. Может быть, потому, что на сей раз он ничего не видел, а только слышал.

Впрочем, получилась некая заминка, судя по шорохам, Надька заставила Полянина надевать презерватив. Юрка, между делом, подумал, что и ему не худо бы средства защиты использовать, но тут, наконец, послышался резкий скрип дивана, и Надькин сладкий стон:

— О-о-о, Витенька…

В ответ Полянин довольно громко прорычал:

— Я с седьмого класса этого ждал… И сразу после этого:

«Скрип-скрип-скрип-скрип!» — пошла работа.

— Е…! Он ее е…! — с каким-то придурочным восторгом простонала Майка, прижимаясь к Тарану, а затем бесстыдно-жарко прошептала:

— А ты — меня!

Наперегонки с ними!

Таран, конечно, был по природе спортсменом, и не только родной бокс уважал, но и другие виды, в частности, гонки тоже. Однако превращать такое интимное и вдумчивое занятие, как секс, в «Формулу-1» или ралли Париж-Дакар, он не собирался. Полянин — это понятно. Если он с седьмого класса мечтал трахнуть Веретенникову, то теперь шибко торопится реализовать мечту детства. Возможно, потому, что опасается, будто в Юрке Отелло проснется и он пришибет старого приятеля на почве ревности. А Тарану спешить некуда, вряд ли Надька спохватится и после собственной измены придет со сковородкой его убивать. Тем более что она этот Витьков темп явно не одобрила и пробормотала тихонько (но Таран с Майкой услышали):

— Витя, не спеши, миленький… Куда ты, как на пожар-то?

Но Полянин, конечно, ни фига не унимался — не иначе рекорд решил поставить в скоростном спуске. Диван так и скрипел вовсю, без остановки.

А Юрка в это время мощно, но плавно катался по незнакомому, но вполне приятному месту, заставляя партнершу сладко вздыхать и охать. Майка вовсе не протестовала против того, что он ее идеей — гонки устроить — не воспользовался.

Тем более что Таран очень ловко сочетал все эти натягушечки-оттягушечки со знаками внимания ко всяким Майкиным приятным местам. Сосочки ей лизал и целовал, сисечки с боку на бок перекатывал, попочку поглаживал. И только потом, когда Майка начала беспокойно посапывать, врубил полные обороты.

Девка аж вцепилась ему в спину, задрав ноги, скрестила их У Тарана на ляжках и только зубами скрипела, пока Юрка ее Дрючил. А кончила аж со взревом, которого Таран, помнится, Даже у Милки не слыхал.

Майка кончила и отпала — почти как Лизка после своего бесконтактного на речке. Лежала раскинувшись, с полным безучастием ко всему происходящему. Но Таран-то свое личное дело не завершил. Наверно, он мог бы еще минуту попыхтеть, попытаться Майку еще разок раскочегарить. Однако в это время из соседней комнаты послышалось недовольное ворчание Надьки: