— Ну, рана — это еще неизвестно… — неопределенно заметил Болт. — Облака должны быть… Так просто, из ничего, дождь не польет.

— Часа через четыре, — команданте, морщась, помассировал себе бедро, — будут тебе облака. С океана нанесет. Для циклона 250 километров — фигня.

— Ну и что делать? — задумчиво спросил Болт. — Вертаться?

— Ехать будем быстрее, вот что, — ответил команданте. — Точнее, идти…

Между тем бронеплавсредство тихо и мирно пересекло озеро, вновь переключилось на гусеничный ход и, скрежеща гусеницами по гальке, выкатило в устье той самой пересохшей речки без названия, по которой должны были ехать «до упора».

— Едем два часа, отпускаем БТР и идем пехом, — объявил Болт решение командования.

— А обратно? — скромно спросил Агафон.

— Там видно будет. Если площадка подвернется, то Федю вызовем. Придется ему два ящика мацапуры простить, — хмыкнул Болт.

Тарану это обещание показалось очень сомнительным. УКВ-рациями в здешних горушках и за 5 км ни с кем не свяжешься. Даже рация БТР отсюда, из ущелья, вряд ли достала бы хотя бы до штаба 2-й алмейдовской армии. А уж до столицы, где паркуется Федя со своей «летающей телегой», за 250 верст и вовсе не докричаться.

Тем не менее народ или поверил, или сделал вид, что поверил. Хотя Таран сомневался, чтоб такие матерые ребята, как Богдан или Агафон, ни фига в таких делах не соображали…

Пока Таран ломал над этим голову, поездка кончилась. Не проехав и километра вверх по сухой речке, БТР встал. Ущелье было загромождено высоченной грудой валунов.

— Е-мое! — озабоченно пробормотал Васку Луиш.

— Ну вот и уперлись, — хмыкнул Болт. — Сгружаемся! — Хреново, — заметил команданте. — Позавчера мои бойцы говорили, что она на десять километров проходима. А дождя в эти два дня не было.

— Может, твои бойцы от балды сбрехнули?

— Я таких не держу, — обиженно буркнул Васька.

— Ладно. Отпускаем БТР?

— А что еще сделать можно?

— Много чего можно… — хмыкнул Болт. — Богдан! Как на счет того, чтоб это разобрать?

Богдан вылез из машины, глянул, оценил размеры груды ц сказал:

— Четырьмя ГВЭПами при чередовании режимов «Д-о» снесем за десять минут. Но машинки крепко помотаем, процентов сорок ресурса здесь оставим…

— Они тебе очень нужны, эти сорок процентов?

— Командир, вы в шахматы играете?

— Бывает от скуки, а что?

— А то, что в дебюте ферзями лучше не ходить.

— Понял. Взвод — к машине! Луза, дорогой! «АГС» — твой, дождался, братан, своей нагрузки.

Лишившийся «АТС» БТР стал задом пятиться обратно к озеру. Васку Луиш дал командиру машины какие-то ЦУ на родном языке, а потом вернулся к Болту.

— Надо выходить вон туда, — посоветовал он, — на карниз. Дальше будет плато, а потом маленький перевал. Срежем десять поворотов реки сразу. И почти точно выходим к началу тропы на высоту 347. Часа полтора сэкономим.

— Понимаешь, камараду, — пробухтел Болт с некоторым смущением. — У меня, конечно, ребята подготовленные, но все же в корпусе «Эдельвейс» не служили. Так что об экономии времени мы с тобой будем говорить тогда, когда влезем на карниз. А это метров 70-75 все-таки… Тем более в ночное время.

— Правильно, — согласился Васька, — лучше сказать «гоп», когда уже перепрыгнул… Тем более что, кроме завала, нам могли еще и растяжек понаставить.

— Вот это уже совсем херово будет, — покачал головой Болт, если так, то этот завал не просто подстраховка. Тогда получается, что нас ждут с этой стороны. И, скорее всего, на том перевале чике, что за плато. Если толково укрепят — все там останемся — Может, вернем БТР — и обратно за озеро? — предложил Луиш. — Пока нас отсюда дождем не смыло?

— Нет, — проворчал Болт и пропел:

— «Возвращаться дурная примета!»

Аванте, камараду, аванте!

Лида Еремина находилась примерно в 70 километрах по прямо от этого места. Она проводила эту ночь в гораздо более комфортных условиях, чем товарищи бойцы и командиры, забравшиеся в каньон пересохшей речки и собиравшиеся среди ночи через завал и взбираться на карниз высотой 75 метров. л Нет, у Лиды все было куда культурней и уютней. Из сырого полвала ее еще трое суток назад перевели в домик, оборудованный по-европейски. Как ни смешно, но это заведение называлось вполне по-русски: фазендой. Правда, русским слово «фазенда» стало только после просмотра населением страны бразильского сериала «Рабыня Изаура», когда «фазендами» стали называть шестисоточные участки. В здешней стране «фазендами» именовали землевладения размером с небольшой колхоз. Само собой, что после того, как португальские фазендейро отсюда слиняли, а советские люди» приехали сюда делиться передовым опытом — например, как кофе или какао выращивать! — фазенды и превратились в колхозы. Их тут по-разному называли: и «фазенда популар», и «фазенда коммунал», и «фазенда нашионал» — но суть особо не менялась.

Как ни странно, после того как началась гражданская война, никто особо не стремился разогнать эти самые «колхозы» и учредить фермерские хозяйства, а уж тем более — вернуть имения беглым португальцам. Последние прекрасно понимали, что у них есть все шансы остаться без штанов по второму разу, и возвращаться не собирались, а местные ребята предпочитали с таким опасным делом, как фермерство, не связываться. Тем более что общинное землевладение всем было понятно и привычно. посеял, собрал, отдал начальству сколько положено, на прокорм защитников родного племени — и живи спокойно.