Не то магазины, не то пивные, но явно давно не действующие. Вряд ли нынче по этой дороге катались платежеспособные граждане. Скорее всего, окромя военных да здешних жителей, рисковавших съездить в Редонду-Гонсалвиш на базар, тут никто не путешествовал.

— Там, — Луиш махнул лапой вправо от себя, — пятьсот метров на юго-запад — сам блокпост. Дальше наших нет. За той сопкой, — так и сказал, «сопкой»! — после поворота триста метров — ихние, Карвалью. Вон та — высота 335, там их НП. Иногда труба блики делает, видно. Они нас тоже видят. Должны думать, что мы тут спать будем. Поэтому надо постели готовить. А сейчас десять человек будут маты таскать, а остальные — вещи. В школу.

«Маты» оказались матрасами, за которыми бойцам пришлось бегать в какую-то глинобитную каптерку поблизости от домишки падре. Заведовал ей некий пожилой, толстый и важный солдат, в черных очках и вязаной шапочке с коричнево-белым узорчиком, увенчанной помпоном. При взгляде на шапочку вспоминалось о снеге, морозе и лыжных прогулках. Васька объяснил, что этот дед — ветеран национально-освободительного движения, и шапочку такого фасона, кроме граждан, воевавших еще с португальцами, никому носить не положено.

Примерно через часок вся эта возня, направленная на дезинформацию карвальевцев, была закончена. Бойцы забрались в пустой класс на первом этаже, уселись на матрасы и стали ждать, когда сядет солнце.

Солнце наконец-то закатилось. В бывшем классе стало прохладно и сыровато. В здешних горах, хоть и не шибко высоких, разница дневных и ночных температур была вполне приличная.

— Время! — услышали бойцы голос команданте.

— Расчехлить имущество! — скомандовал Болт. — Надеть бронежилеты и каски. Произвести вечерний намаз!

«Вечерним намазом» у Болта именовалось покрытие рож темной маскировочной краской. Был еще и «утренний намаз», когда на этот коричневый цвет наносилось несколько зеленых, желтоватых и голубоватых линий и пятен.

Такую рожу даже с пяти метров почти невозможно было разглядеть, если товарищ прятался в кустах или иных зарослях. Поэтому, разбившись на пары, бойцы при свете «летучей мыши» занялись приведением друг друга в негритянский вид.

Васька, который в «вечернем намазе» не нуждался, конечно, поехидничал:

— Писдейш, бла! Совсем как родные! Смотреть, бла, приятно!

Когда на голову Тарана водрузилась тяжеленькая каска, на плечи уселся броник четвертого класса защиты, а к навьючке добавились противогаз, одноразовый гранатомет «муха» и патронташи с подствольными гранатами, он подумал было, что с места встать не сможет. Это несмотря на всю «мамонтовскую» подготовку! Но увидел, что Ветров — по габаритам куда более хлипкий, чем Юрка! — берет ровно столько же. И нормально встал, не рассыпался.

Но то, что взвалили на себя еще два пацана того же возраста, что и Ветров, а габаритами, как Таран, удивило даже таких верзил, как Гусь и Топорик, истинных «мамонтов».

Пацаны — их называли Валет и Ваня — тащили по пулемету «ПК» с двумя коробками и по гранатомету «РПГ-9» с шестью выстрелами в двух мешках, притороченных сбоку от рюкзака.

Как ни странно, на самого здорового, то есть на Лузу, одели ровно столько, сколько и на Ветрова, то есть самого малорослого, не считая Механика, естественно.

Детинушку заела совесть, и он спросил у Болта:

— А мне что?

— Не беспокойся, юноша, — Болт похлопал двухметрового бойца по плечу. — Береги силы. Ты у нас «АГС» понесешь, когда с БТР спешимся.

Когда все, что нужно, было развешано по людям, Болт всех построил, проверил, чтоб ничего не брякало, и предоставил слово команданте.

— Внимание! — объявил Васку Луиш вполголоса. — Я выхожу в окно первым и встаю у начала тропы. За мной — ваш капитан. Дальше по его порядку.

— Борис и Глеб с ГВЭПами — сразу за мной, — определил Болт. — Следом — Валет, Агафон, Луза, Гребешок, Налим, Никита, Механик, Топорик, Таран, Гусь, Ваня, Вася и Богдан. Дистанция — два шага, не сопеть, не пердеть, не кашлять, слонов за яйца не хватать, материться тихо, внутренним голосом. Фонарей, вплоть до особого распоряжения, не зажигать!

— Пока за гору не перевалим, — пояснил Васька, — с высоты 335 самый маленький фонарь видно. А если заметят несколько — сразу поймут, что мы ушли из школы. И догадаются, куда Идем. Тогда, бла, хуна может быть.