Впрочем, и к этому своему приобретению Диниц относился с изрядной долей презрения. Барон был слишком уверен в себе и больше полагался на собственную силу, нежели на сомнительные способности животного.

Сейчас Ховел только саркастически усмехнулся и жестом велел пленникам садиться в карету. Развернувшись, экипаж направился к центру города в сопровождении небольшого отряда, который, конечно, не представлял собой серьезную охрану, однако карета барона была слишком хорошо известна в Скел-Моргосе, чтобы кто-нибудь решился на нее напасть.

Сквозь узкие окна Люгер смотрел на проплывающий мимо разоренный город. Плоды человеческих усилий погубило человеческое безумие… В предместье запустение ощущалось особенно сильно. Полное пренебрежение новой власти к восстановлению столицы и возвращению людей свидетельствовало о том, что ее цели были совершенно иными. Это настораживало, как все непонятное.

Изредка в окнах кареты мелькали отдельные фигуры или жесткие напряженные лица, на которых было написано одно — стремление выжить любой ценой. Все встречные, даже женщины, были вооружены. Костры горели прямо на улицах. Тут же готовили пищу. Почти не было видно детей. Попадавшиеся на пути отряды солдат в серой обезличивающей форме лишь усугубляли безрадостную картину.

Чем ближе Люгер подбирался к самому сердцу империи, тем яснее осознавал, насколько безнадежной и самоубийственной может стать попытка выкрасть отсюда Звезду Ада. Если только его спутник снова не проявит свою исключительную изворотливость… Он перевел взгляд на аббата.

Кравиус сидел, сгорбившись и закрыв единственный глаз. Он выглядел бесконечно усталым. А Ховел, проезжавший через город сотни раз и не испытывавший к развалинам никакого интереса, с кривой усмешкой рассматривал татуировки на веках аббата. Его настроение было вполне понятно.

Вскоре Стервятник увидел резиденцию бывшего короля Атессы. Дворец, выстроенный из белого камня, когда-то представлял собой редкое по красоте зрелище — особенно по вечерам. В лучах гаснущего светила его башни и стены окрашивались всеми оттенками бледно-розового и кремового цветов, а идеально очерченные зеркала водоемов отражали изумрудные и фиолетовые краски небес.

Но сейчас дворец был затоплен кровавым светом заката, предвещавшим назавтра ветреный день. Большинство окон зияли чернотой. Подступы к временной ставке Сферга усиленно охранялись и по существу представляли собой сплошную оборонительную линию. Несколько раз патрули осматривали даже карету Ховела…

Наконец экипаж оказался на подъездной аллее. Здесь охрана была более изощренной. Стервятник заметил полупрозрачные и бескрылые силуэты, мелькавшие в воздухе вокруг кареты. Над редкими зарослями по обе стороны аллеи плыл хорошо заметный в сумерках голубой туман, который неестественным образом собирался в отдельные сгустки.

Внезапно на карету упала гигантская тень, полностью поглотившая все звуки. Тем не менее упряжка продолжала двигаться. Несколько секунд Люгер и аббат сидели, оцепенев от неожиданности, в молочно-белой мгле. Барон Ховел откровенно скучал.

Потом тень исчезла, и они оказались возле самых стен дворца. Северное крыло, к которому подъезжала карета, выглядело наиболее оживленным. Отсюда подданные Сферга получали приказы, деньги, неизвестное остальному миру оружие. Все они — от наемных убийц до армейских генералов — были всего лишь незначительными и легко заменяемыми деталями гигантской машины уничтожения, об истинном назначении которой едва ли кто-нибудь из них догадывался. Большинство этих людей по-прежнему считались гражданами Морморы…

Стервятнику предстояло вступить в тайную борьбу с тем, кто, поднявшись из бездны ничтожества, совершил невозможное — разрушил целое государство, казавшееся непоколебимым.

…Они вошли во дворец — барон, слуга, который вел на цепи Фрога, за ними Люгер, исподлобья посматривавший по сторонам, и еще двое слуг Ховела, вынужденных поддерживать спотыкающегося Кравиуса.

Роскошь и упадок создавали красноречивый контраст. Драгоценное наследие Атессы соседствовало с вновь приобретенным неправедным богатством. «Но какое богатство в этом мире было праведным?» — подумал Люгер со свойственным ему цинизмом.

Тирания Сферга выгодно отличалась от старых империй тем, что еще не превратилась в памятник самой себе. Она была занята подготовкой к большой войне, и ее краткая история еще не нуждалась в запечатлении. Свежая, хотя и порочная кровь бежала по жилам этого организма. Сферг умело использовал все худшие стороны человеческой природы — его слуги были похожи на растущих птенцов в гнезде хищника, которым всегда не хватает пищи. И он дал им эту пищу…

Стервятника поразило обилие разнообразных механизмов, приспособлений, чучел, клеток с животными, загромождавших некоторые помещения дворца. Многие залы были превращены в лаборатории. Такое количество алхимических, астрологических, магических, оккультных и прочих фетишей, собранных в одном месте, Слот видел впервые. И все это имело прямое отношение к последователям некоего нового культа, который соединил в себе все самое современное и дикое, забытое, мрачное. Их темная деятельность протекала под надежной защитой, и они явно не нуждались ни в средствах, ни в живом «материале» для своих опытов.