Саймон Иллиан, начальник барраярской Имперской службы безопасности, скрестил руки перед собой и медленно осмотрел Майлза сначала с головы до ног, а затем в обратном направлении. Майлз испытал какое-то искаженное чувство дежа-вю.

Практически каждому на Барраяре имя этого человека внушало страх, хотя немногие знали его в лицо. Этот эффект тщательно культивировался Иллианом и основывался частично — но только частично — на наследии его внушающего ужас предшественника — легендарного шефа безопасности Негри. Иллиан и его департамент, в свою очередь, обеспечивали безопасность отца Майлза в течение двадцати лет его политической карьеры и оступились лишь однажды, в ночь небезызвестной солтоксиновой атаки. Навскидку Майлз не знал никого, кто внушал бы страх Иллиану, за исключением матери Майлза. Однажды Майлз спросил отца, было ли причиной тому чувство вины — за историю с солтоксином, но граф Форкосиган ответил, что нет, это просто продолжительный эффект очень яркого первого впечатления. Майлз называл Иллиана «дядя Саймон» всю свою жизнь, пока не поступил на службу, после чего стал обращаться к нему «сэр».

Вглядываясь сейчас в лицо Иллиана, Майлз подумал, что он наконец понял разницу между раздражением и крайним раздражением. Иллиан закончил свой осмотр, покачал головой и протянул:

— Замечательно. Просто замечательно.

Майлз откашлялся.

— Я… правда арестован, сэр?

— Это как раз то, что должна определить наша беседа, — Иллиан вздохнул, откидываясь в кресле. — Я на ногах с двух ночи из-за этой эскапады. Слухи разносятся по всем службам со скоростью видеосети. Похоже, факты мутируют каждые сорок минут, как бактерии. Я полагаю, ты не мог выбрать себе какой-нибудь более публичный путь к самоуничтожению? Скажем, попытаться убить императора перочинным ножом во время парада в честь его дня рождения? Или изнасиловать овцу на Главной площади в час пик? — Сарказм растаял, уступив место искренней боли. — У него были такие надежды на тебя. Как ты мог так его подставить?

Не было нужды спрашивать, кого «его». Того самого Форкосигана.

— Я… не думаю, что я его подставил, сэр. Я не знаю.

На ком-консоли Иллиана замигал огонек. Он выдохнул, бросив острый взгляд на Майлза, и коснулся управляющей панели. Вторая — потайная — дверь в его кабинет, скрытая в стене справа от его стола, отъехала, открываясь, и внутрь вошли два человека в парадной зеленой форме. Премьер-министр адмирал граф Эйрел Форкосиган носил военную форму так же естественно, как животное носит свой мех. Это был человек не более чем среднего роста, плотного сложения, с серыми волосами, тяжелым подбородком, весь в шрамах — тело почти что головореза и в то же время взгляд проницательный более, чем у кого-либо из известных Майлзу людей. Его сопровождал помощник — высокий блондин — лейтенант Джоул. Майлз встречал Джоула, когда в последний раз приезжал домой в увольнение. Надо сказать, это был отличный офицер, храбрый и способный. Он служил в космосе, был награжден за смелость и расторопность, проявленные во время опасной аварии на борту, занимал различные должности в Генштабе, пока оправлялся от ран, и премьер-министр, у которого был нюх на яркие молодые таланты, вскорости заграбастал его себе в качестве военного секретаря. Он был столь ослепителен и безупречен с головы до ног, что ему следовало бы сниматься в зазывающих на военную службу видеороликах. Майлз вздыхал от безнадежной зависти каждый раз, когда пересекался с ним. Джоул был даже хуже, чем Айвен, который хоть и был по-настоящему красив, никогда не обвинялся в обладании большими способностями.

— Спасибо, Джоул, — пробормотал граф Форкосиган своему помощнику, когда его взгляд отыскал Майлза. — Увидимся в офисе.

— Да, сэр, — отосланный таким образом, Джоул нырнул обратно за дверь, и пока она с шипением закрывалась, бросил на Майлза и своего шефа обеспокоенный взгляд.

Иллиан все еще держал руку прижатой к контрольной панели на столе.

— Вы здесь официально? — спросил он графа Форкосигана.

— Нет.

Иллиан что-то отключил — записывающее устройство, как догадался Майлз.

— Очень хорошо, — ответил Иллиан, от себя лично примешав в интонацию некоторое сомнение.

Майлз отсалютовал отцу. Тот проигнорировал салют и обнял Майлза серьезно и молча, после чего сел, скрестив руки и обутые в ботинки лодыжки, в единственное, помимо хозяйского, кресло в комнате и произнес:

— Продолжай, Саймон.

Иллиан, которого прервали в середине того, что грозило превратиться, по прикидкам Майлза, в настоящую классическую головомойку, досадливо пожевал губу.

— Ладно, слухи в сторону, — Иллиан обратился к Майлзу, — что же действительно стряслось прошлой ночью на этом чертовом острове?

В самой нейтральной и сжатой форме, какую он мог себе позволить, Майлз описал события предыдущей ночи, начиная с утечки фетаина и заканчивая его арестом/задержанием/будет-определено-чем, проведенным Имперской СБ. Его отец ничего не сказал за время всего повествования, но у него в руке было световое перо, которым он задумчиво поигрывал: туда-сюда, тук по коленке, и опять туда-сюда.

Когда Майлз закончил, воцарилось молчание. Световое перо выводило Майлза из себя. Ему хотелось, чтобы отец отложил эту чертову штуку в сторону или уронил, или что-нибудь еще. Слава Богу, отец сунул световое перо обратно в нагрудный карман, откинулся в кресле и, сложив пальцы домиком, нахмурился:

— Так, давай уточним. Ты говоришь, Метцов перескочил цепочку командования и затащил проходящих боевую подготовку солдат в свою расстрельную команду?

— Десятерых. Не знаю, были они добровольцами или нет, меня там не было.

— Неподготовленных солдат, — лицо графа Форкосигана потемнело. — Мальчишек.

— Он бормотал, что это, мол, похоже на противостояние армии и флота в прежние времена, на Старой Земле.

— Вот как? — хмыкнул Иллиан.

— Не думаю, что Метцов был до конца уравновешен, когда его сослали на остров Кайрил после проблем во время Комаррского восстания, и пятнадцать лет невеселых размышлений на эту тему вовсе не пошли ему на пользу, — Майлз помедлил. — Будет ли вообще генерал Метцов допрошен по факту своих действий, сэр?

— Генерал Метцов, по твоим показаниям, — ответил адмирал Форкосиган, — втянул взвод восемнадцатилетних парней в то, что чуть не превратилось в массовые пытки и убийства.

Майлз кивнул, вспоминая. Его тело все еще вздрагивало от приступов разных видов боли.

— За этот грех, едва ли на Земле найдется место, где он бы мог укрыться от гнева моего. О Метцове позаботятся, не беспокойся, — граф Форкосиган был пугающе мрачен.

— Как насчет Майлза и мятежников? — спросил Иллиан.