Вероятнее всего, Эндар оказался первым, кто выжил под ударом Лавины. Выплеск обрушившейся на него волны Хаоса забросил Воителя в какую-то доселе неведомую точку Мироздания, и при этом Магу невероятно повезло (повезло?): Мир этот был очень даже обитаемым, и здесь существовала достаточно сильная магия. И самое главное – контуженное почти прямым контактом с Хаосом сознание Алого впало в своеобразный летаргический сон, полностью прервав всю свою внешнюю активность. Именно поэтому его и не нашли, когда после прорыва Лавины Маги подбирали своих. А теперь уже прошло достаточно много времени, и вероятнее всего поиск прекратили – ведь Эндар доблестно пал под натиском Лавины. Конечно, верный солдат Ордена просто обязан был не медля пуститься в путь, сколь бы долгим этот путь не оказался, – Капитан умеет в одиночку пересекать Границу Миров – или хотя бы позвать своих, дать сигнал о том, что Капитан Эндар жив. Но вот именно возвращаться он и не хотел. Все те долгие размышления, для которых у него хватило времени в Мире Сказочных, все случившиеся события, свидетелем которых он оказался, всё это, вместе взятое, дало свои пышно распустившиеся цветы и свои плоды. Эндар вырвался за рамки, и залезать в них снова отнюдь не собирался. Он один, и он останется один. А Мир – весь Мир принадлежит ему, остаётся лишь протянуть руку и взять, причём задача эта не представлялась слишком сложной – если, конечно, говорить только об одной этой планете. Однако это будет только начало.

Оставалось решить, каким будет его отношение к Хурру. Чувство признательности к Верховному жрецу не должно довлеть, хотя помощь его и оказалась поистине бесценной. Свои приоритеты Маг определит сам. Эндар не сомневался, что со своей вновь обретённой прежней магической силой он одолеет в открытом бою всю совокупную мощь Храма. Вот только стоит ли так сразу доводить дело до столкновения? Будет ли это решение самым правильным? Хануфер – величина несерьёзная, не поднимающаяся выше уровня средневековых интриг вокруг борьбы за трон. Его, Эндара, цель гораздо значительнее...

Послышались шаги – по крутой каменной лестнице кто-то торопливо поднимался. Молодой служитель склонился перед Эндаром:

– Лесной Маг, Верховный Хурру желает говорить с тобой.

Катри, Лесной Маг – ну что ж, это новое имя ничуть не хуже (и не лучше) любого другого. Что есть имя – символ понятия, ярлык, не более того... А вот то, что служитель поклонился, что Верховный не повелевает явиться, а всего лишь желает говорить, что он не стал использовать магию, пытаясь позвать Эндара, а послал аколита... Хурру тоже явно не хотят конфликта – зачем он им? Потерять можно всё, а вот выгода выглядит весьма сомнительной. Худой мир в данном случае лучше доброй ссоры. Эндар кивнул служителю и пошёл за ним.

Путь не отнял много времени. Храм огромен, но проходы в толще стен, во внутренних помещениях устроены хитро (наверняка замешена магия пространства). Из одной точки громадного сооружения можно достаточно быстро добраться до любой другой, причём как по горизонтали, так и по вертикали. Интересно, сколько же лет Храму? И магия Хурру – она привнесённая или проснулась и развивалась здесь, в этом Мире?

Келья-кабинет Верховного имела тот же внешний облик, что и при их первой встрече. Те же скрытые полумраком стены и потолок, каменный пол и два кресла тёмного дерева с прямыми спинками и изогнутыми подлокотниками в форме змей (тогда, в первый раз, Эндар не слишком обращал внимания на детали – сознание его было занято другим, гораздо более важным), ряд настенных светильников по периметру. Голубоватый свет был неярок и скорее создавал не освещение, а световой фон.

Когда Катри переступил порог, Верховный Хурру молча повёл рукой в приглашающем сесть жесте, а провожатый тут же исчез.

– Мир тебе, Верховный Хурру.

– Мир тебе, Катри – Лесной Маг. Тебя устроит это имя?

– Вполне. Нам нужно поговорить о многом.

– Мы будем говорить, Катри.

Эндар ощутил лёгкое магическое движение. Между креслами медленно возник невысокий стол из такого же тёмного дерева, как и кресла. Часть стены ушла в сторону, из открывшегося прохода появились несколько невысоких женских фигур в закрытых струящихся одеждах, они быстро и молча расставили на столе сосуды с винами (пузатые, с длинными тонкими горлами), кубки, фрукты, блюдо с жареным мясом и так же быстро и молча исчезли. Стена сомкнулась.

Верховный собственноручно наполнил два кубка тёмного стекла янтарной жидкостью.

– Ты можешь не опасаться отравы, Катри. Я легко мог бы уничтожить тебя, пока ты был во власти Орба Силы. Но Хурру...

– ...не пытаются противостоять Предначертанному, так?

– Так. Но речь сейчас не об том. Что ты собираешься делать?

– А разве вообще надо что-то делать? Может быть, я собираюсь просто жить?

– Для таких, как ты, понятия «жить» и «делать» тождественны, Катри.

– Ты прав, мудрый Хурру. Я собираюсь взять этот Мир...

– ...в котором уже не будет места Хурру?

– О нет, Верховный. Вы дети магии, а мать, как правило, не поедает своих детей. Вы займёте в этом Мире надлежащее место – правящих.

– А твоя длань сменит длань Властителя...

– Пойми, Хурру, один лишь этот мир тесен для меня! Пусть он будет домом, откуда можно уходить далеко-далеко, за свод неба, – тебе так будет понятнее – и куда можно возвращаться. Я просто хочу, чтобы по возвращении меня не ждали бы неприятные сюрпризы. Отдыхают даже Боги. Я могу смести Храм, но я хочу, – вместо этого – чтобы Храм стал бы частью моего дома, и важнейшей его частью. А что до Властителя... Если Храм сочтёт его достойным править народом, пусть остаётся. Если же нет – пусть уходит. Есть определяющие вселенские законы, просто они неспешны, и иногда им следует помочь.

– Ты примеряешь на себя одеяния бога, Катри... – это прозвучало не как вопрос, скорее как утверждение.

– А почему бы и нет? Мне почему-то кажется, что я буду не самым худшим богом.

– Предначертанное неизбежно, но непознаваемо...

– Предначертанному нет до нас никакого дела (так, кажется, сказала Натэна в том дивном видении, только она имела в виду Вечнотворящий Разум). У меня – у нас – хватит сил делать нашу жизнь самим: в тех пределах, какие нам доступны. Вот так, мудрый Хурру... – Эндар отхлебнул вина (а вкус изумительный!) и подцепил аппетитный кусок жареного мяса. Можно было взять двузубую серебряную вилку, однако Катри-Хан-Шэ-Эндар не отказал себя в маленьком мальчишестве. Он взял мясо, не касаясь его, взял невидимыми пальцами и с искренним удовольствием отправил в рот. Свободен! Он свободен ото всего!