Его жена…

Черт возьми, как же ему теперь быть?

Потрясение лишило Адриана привычной сообразительности. Внутренний голос подсказывал ему всего два решения. Во-первых, если Ли Стреттон назвала его «дорогим», выдавая себя за его жену, значит, ему самому следует вести себя как подобает любящему мужу. А во-вторых, когда он доберется до Уилла Грантли, в Англии станет одним безмозглым священником-предателем меньше.

— Ли, милая! — воскликнул он, расплываясь в притворной улыбке. — Ты застала меня врасплох…

— Вот и хорошо, — отозвалась она, глядя на него в упор. — Так и было задумано.

Ее взгляд не оставлял сомнений в том, что она с умыслом появилась в доме Адриана и теперь от души наслаждалась его замешательством.

Но почему?

«И вправду, почему?..» — задумался Адриан, понемногу приходя в себя. Ему повезло, что Ли явилась сюда одна и без оружия. Только теперь он удосужился задуматься о том, есть ли у нее братья, притом взрослые братья? Адриан с запозданием на две недели вспомнил об этом.

Но первым делом следовало прогнать нарастающие недоверие и подозрение с лиц зрителей.

Словно на крыльях подлетев к Ли, он схватил ее за плечи.

— Господи, как я соскучился по тебе! Когда ты появилась на пороге, я решил, что у меня начинаются галлюцинации, что от одиночества я лишился рассудка! А теперь… — Он прижал ее руки к своей груди, а потом крепко обнял. Она растерянно заморгала: ее самообладание дало трещину.

«Отлично! — мысленно заключил Адриан. — Не будешь пугать меня».

— Теперь я убежден, что передо мной — настоящая, живая Ли из плоти и крови! — продолжал он с чувством. — Я просто обязан исполнить мечту, которую лелеял с тех пор, как оставил тебя в Девоне целую вечность назад!

Не сводя глаз с Ли, он склонил голову. Он заметил вспышку гнева в ее глазах, почувствовал, как она напряглась, однако Ли не дрогнула и не попыталась вырваться. Если бы она выказала испуг, удовлетворенный Адриан наверняка не стал бы настаивать. Но поскольку Ли оказалась неробкого десятка, он стиснул ее в объятиях и приоткрыл губы, завладевая ее ртом, как полагалось пылкому мужу, вынужденному сдерживаться в присутствии посторонних.

Впрочем, Адриану редко приходилось сдерживаться; и он не собирался изменять своим привычкам и впредь, а тем более в присутствии этой самонадеянной и дерзкой особы. Он целовал ее долго и страстно, почти забыв, что на них смотрят и что сам поцелуй — всего лишь притворство. Его кровь забурлила, одна ладонь скользнула на соблазнительную округлость бедра Ли — так, словно он имел полное право прикасаться к ней.

Наконец Адриан опомнился и медленно поднял голову, наблюдая, как трепещут длинные темные ресницы Ли.

— В Уэстерхэме, — произнесла она уверенным и внятным голосом, который услышали все присутствующие. Адриан нахмурился:

— О чем ты?

— Я говорю, ты оставил меня не в Девоне, а в Уэстерхэме. Или ты уже забыл?

Уэстерхэм. Церковь святой Анны. Ну разумеется! А в Девоне Адриан поселил вымышленную сестру Ли. Но она не могла знать ни об этом, ни о других подробностях своей жизни, выдуманных Адрианом сегодня вечером. Назревал скандал.

Впрочем, какой еще скандал? Адриан чуть не рассмеялся вслух своему нелепому предположению. Происходящее превращалось в настоящую катастрофу у него на глазах!

— Нет-нет, я ничего не забыл! — нежно заверил он. — Но когда ты рядом, мне трудно помнить даже о том, как полагается дышать.

— Не волнуйся, милый. Если понадобится, я подскажу. К счастью, я в совершенстве владею искусством дыхания.

— Вижу, — пробормотал Адриан, заметив злорадный блеск в глазах Ли, которая взирала на него с притворным обожанием. Разжав объятия, он обернулся к гостям: — Прошу простить мою неучтивость. На минуту я совсем забылся.

Сэр Артур поспешил отозваться;

— Тебя можно понять, Рейвен. Не беспокойся.

— Да, новобрачные вправе претендовать на снисходительность, — подхватила его жена, глаза которой горели, как у гончей, почуявшей добычу. — Особенно после долгой разлуки… А теперь, Рейвен, вы непременно должны познакомить нас с новой… гостьей.

— Разумеется… — Представляя Ли собравшимся, Адриан был предельно краток, однако ему все же пришлось произнести ненавистные слова «моя жена». Впрочем, в голове у него мелькало нечто вроде кузины и воспитанницы.