— Только потому, что такова была настоятельная просьба моей жены. Судя по письму ее сестры, Ли не хочет, чтобы я видел ее бледной и изнуренной. Я, разумеется, поспешил заверить, что для меня она всегда останется совершенством. Но видит Бог, я слишком влюблен, чтобы отказать даме хоть в чем-нибудь, даже ценой разлуки.

Дождавшись, когда хор женских вздохов утихнет, Адриан продолжал:

— Так что теперь мне остается лишь ждать, мечтая о дне, когда возлюбленная воссоединится со мной и ее ангельский голос наполнит этот пустой дом.

— Она поет?

— Как соловей, — подтвердил Адриан.

— И музицирует?

— Виртуозно. Она училась в Риме.

— Стало быть, она получила образование за границей?

— Да, в монастырской школе.

Не выдержав, леди Торрингтон расхохоталась, а остальные ограничились изумленными усмешками.

— Боже милостивый, Рейвен, это уж слишком! Подумать только — вы попались на крючок воспитанницы монастыря!

— Да, и считаю, что мне повезло. — Адриан надеялся, что с монастырем он не переборщил. — А теперь умоляю прекратить эту пытку. Я пригласил вас сюда в надежде развеяться, а не увязать в пучине тоски.

— Должна признаться, ваше приглашение стало для меня неожиданностью, — произнесла леди Торрингтон. — Прежде вы не питали пристрастия к светским развлечениям.

— Осмелюсь заметить, герцог уже пресытился отнюдь не светскими развлечениями, и притом не в гостиных, — вмешался лорд Торрингтон, жертва многочисленных бокалов вина.

— Артур! — упрекнула его жена. — Пожалуйста, не забывайся.

— Конечно, конечно! — Маркиз потупился с видом ребенка, получившего нагоняй.

Адриан с трудом скрыл пренебрежительную гримасу, зная, что его гости привыкли говорить правду лишь за глаза. Такова первая заповедь света. Странно, что Торрингтон решился нарушить ее.

Прокашлявшись, маркиз строго взглянул на Адриана из-под нахмуренных бровей.

— Я только хотел сказать, что вам давно пора отказаться от прежних проказ. В вашем положении шила в мешке не утаишь — верно, Хоклифф?

— Вот именно. Джентльмену положено ставить брак превыше удовольствий. — Хоклифф поспешно повернулся к жене: — Прости, дорогая, если я погрешил против правил этикета. Надеюсь, Рейвен, вы меня поняли?

Адриан кивнул. Он прекрасно понял обоих гостей. Они намекали, что герцог имеет полное право предаваться греховным развлечениям, но при этом обязан производить впечатление верного супруга. Именно так поступали и мужчины, сидящие за столом, и большинство других светских джентльменов — и даже дам. Так поступал отец Адриана, надеясь, что сын последует его примеру. Но тот зашел гораздо дальше.

Замечания гостей разбередили свежую рану в душе Адриана. Вместе с тем они пробудили в нем презрение к лицемерию, которое, судя по всему, служило связующим звеном, залогом целостности светского общества. Адриан нравилось срывать с лицемеров маски — по правде говоря, он полагал, что это и есть предназначение его в остальном бесполезной жизни.

Адриан вспомнил о своей последней затее — неслыханной, скандальной, возмутительной выходке, которая наверняка сделает его изгоем. По мнению Адриана, такая цель оправдывала любые средства. А теперь упреки госта окончательно убедили его в том, что настал самый подходящий момент для решительных действий.

— Похоже, вы прочли мои мысли, сэр, — обратила он к Торрингтону, качая головой в притворном восхищении проницательностью гостя. — По правде говоря, я ничего и не собирался утаивать. Моя цель — стать образцом благопристойности… И незачем так смотреть на меня! — добавил он, заметив, что гости одновременно подняли брови. — Я твердо намерен сдержать слово.

— Каким же образом, позвольте узнать? — осведомилась леди Мередит, сдерживая смешок.

— Навсегда отказавшись от… скажем, фривольных проделок и направив энергию в более достойное русло.

— Боже, какая удивительная метаморфоза! — воскликнула леди Торрингтон. — Дорогой, ты когда-нибудь видел что-либо подобное?

— Никогда, черт побери! — пробормотал ее супруг, сверля Адриана вопросительным взглядом.

— Я стал совсем другим, леди Торрингтон, — объяснил Адриан. — И не без участия присутствующих здесь дам.

— Не без нашего участия? — удивленно повторила гостья. — О чем вы говорите?

— Не так давно вы убедили своих мужей отказаться от моих пожертвований в пользу нового Общества защиты животных, чем заставили меня глубоко задуматься.

— Ах, вот в чем дело! — Леди Торрингтон почувствовала неловкость, удивленная осведомленностью хозяина дома: именно она возглавила движение, целью которого было подвергнуть Адриана остракизму. Это случилось несколько месяцев назад, и, говоря начистоту, Адриан не придавал этому событию никакого значения.

— Вот именно. — Адриан испустил удрученный вздох. — Мне пришлось задать себе вопрос: что я за человек, если приличные дамы считают меня недостойным облагодетельствовать даже несчастные четвероногие существа?